Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Мара начала снимать перчатки.

- Не думаю, чтобы вы были способны бояться кого-либо, будь то живой человек или призрак, и к тому же я не убивала вашего дядю. В то время я находилась в Дублине, где старалась заработать себе на жизнь, и могу, если хотите, назвать вам свидетелей.

Мара слишком устала, чтобы снова начинать пикироваться с ним. Она только что боролась за свою жизнь, еле ускользнула от погони, и до сих пор при мысли об этом ее всю трясло.

Она сняла высокую черную шляпу для верховой езды, небрежно бросила ее на кресло, распустила забранные под шляпу рыжие локоны и вышла из тени на маленький пятачок, куда падал скудный свет от очага.

- Я вижу, вы нашли способ развести огонь.

- Да, мадам, как видите. Правда, не сразу, но мне это удалось. Вы немного не рассчитали и оставили в камине несколько тлеющих углей. Странно, что вы не нашли времени убрать их. Скажите, я умираю от любопытства, как вы умудрились дотащить меня сюда? Не могли же вы сделать это вдвоем с этой вашей негодяйкой-служанкой.

- Нет, конечно. Нам помогли Шипли и Крамб, кузнец.

- Почему вы не догадались пригласить всю деревню? Могло получиться неплохое представление.

Тон его был крайне язвителен. Он сидел, скрестив ноги, возле камина и был одет только в ночную рубашку, в которой она его оставила, на голове была повязка, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся сделанной из оборок одной из ее ночных рубашек. На виске, в том месте, куда пришелся удар подсвечника, на белой ткани виднелось небольшое пятно крови.

Мара уронила на пол куртку, которую только что сняла, его куртку, и подбежала к нему.

- О, Адриан, я не представляла себе, что Сайма ударила вас так сильно. Она, конечно, не хотела этого.

- Намерения этой служанки, которая скоро окажется без работы, мы обсудим позже. Но должен признаться вам в том, что эта прелестная маленькая шишка на моей голове не является ее работой, а появилась в результате моего падения в темноте. Она очень хорошо гармонирует с такой же шишкой на другой стороне головы, которая действительно появилась в результате стараний этой сумасшедшей. Кроме того, к моему сожалению, должен вам сказать, что ваш чайный столик слегка пострадал.

И он указал на кучу обломков - все, что осталось от резного столика из розового дерева.

- Вещица была прелестной и прослужила бы еще долго, если бы вы позаботились оставить мне немного дров для очага. - Внезапно заметив, во что она одета, он удивленно поднял брови. - Интересно, зачем вы надели мою одежду?

Мара оглядела надетые на ней бриджи, рубашку и сапоги.

- Мне нужно было надеть что-нибудь такое, что не мешало бы скакать на лошади, а поскольку, кроме этого, нужно было, чтобы вы не смогли выйти отсюда, поэтому я подумала, что могу одолжить ваши бриджи.

С помощью шнура от занавесей они держались на мне достаточно хорошо.

- Скажите, поскольку вы забрали мою одежду и совсем не оставили дров для камина, не было ли у вас желания, чтобы я умер от холода, или вы надеялись, что - я сломаю себе шею, споткнувшись об этот чертов чайный столик?

Мара нахмурилась:

- Я совершенно не рассчитывала на то, что вы наткнетесь на столик, собственно говоря, он мне очень нравился, и я не собиралась оставлять вас на столь долгий срок, чтобы вы успели замерзнуть. К тому же, если помните, вы лежали на очень толстом и теплом покрывале. Если бы вы были подогадливей, то накинули бы его на себя. А сейчас перестаньте дуться и дайте мне взглянуть на вашу голову.

Мне нужно удостовериться, нет ли у вас сотрясения мозга.

Она подошла поближе и потянулась к импровизированной повязке. Он сделал протестующий жест рукой.

- В этом нет необходимости, мадам. К своему счастью, я оказался очень твердолобым.

О, это было еще мягко сказано!

- Вы хотите сказать, что у вас толстый череп, милорд? Перестаньте молоть чепуху, Адриан. Вы могли пострадать гораздо серьезнее, чем вам кажется. - Она осторожно потрогала шишку на его голове. - Болит?

Он с раздражением посмотрел на нее и сухо ответил.

- Да, ужасно.

Не обращая внимания на его реакцию, Мара откинула мешающую ей прядь волос и продолжила исследование раны.

- Что ж, должна признаться, рана неприятная, но, кажется, ее можно не зашивать. - Она отошла подальше. - Сколько пальцев я подняла?

- Семнадцать.

- Не будьте" таким язвительным. Я просто пытаюсь вам помочь.

- О, неужели я был груб? Как это не по-джентльменски. Извините, мадам, если я кажусь вам несколько раздраженным. Оспа делает человека брюзгой.