Жаклин Рединг - Искушая судьбу

Адриан помолчал, потом произнес:

- Арабелла, выйдите, пожалуйста, чтобы я смог взглянуть на вас.

- Я сейчас не одета. Может быть...

- Арабелла, если вы не выйдете, я буду вынужден зайти туда сам. Я должен убедиться в том, что вы не пострадали.

Конечно, она не пострадала. Она ведь разговаривает с ним, не так ли?

- Со мной все в полном порядке, милорд, я...

- Я же сказал вам, что хочу убедиться в этом сам, Арабелла.

Мара почувствовала решительность в его голосе и поняла, что он не уйдет, пока не увидит ее Почему он так чертовски упрям?

- Хорошо, но позвольте мне хоть прикрыть себя, пожалуйста.

Мара смочила тряпку из-под уксуса в воде и в последний раз обтерла лицо, потом схватила висевший на ширме халат Она натянула его на себя, провела рукой по волосам и с облегчением вздохнула, когда увидела, что рука осталась чистой и только слегка влажной. Бросив последний тщетный взгляд на донышко шкатулки, Мара понадеялась про себя, что успела смыть краску с лица, глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и вышла из-за ширмы.

Адриан был уже в комнате, его мощная фигура выделялась на фоне дверного проема. Рубашка была в грязи, а в руках он все еще сжимал хлыст Лицо выражало заботу и тревогу.

- Вот видите, Адриан, со мной, как я и сказала все в порядке. Ни царапины. Признаюсь вам, что чувствую себя довольно неудобно. Какого мнения вы останетесь о моем искусстве верховой езды после сегодняшнего дня.

Он хотел было что-то сказать, но запнулся, и на его лице появилось недоуменное выражение.

- Что это за запах?

- Ах, это, - улыбнулась Мара, - это уксус. Я использую растительный уксус для протирания лица.

Кожа от этого становится чистой и мягкой.

Его лицо немного смягчилось, но выражение тревоги осталось.

- Мне, определенно, придется проследить за тем, чтобы вам подобрали более подходящую лошадь. Эта, очевидно, слишком молода.

Мара подошла поближе и взяла его за руку. В этот момент ей было все равно, будь эта лошадь хоть двухголовой, она хотела только одного - чтобы Адриан ушел. И как можно скорее. Она начала потихоньку направлять его к двери.

- Как хотите, но, собственно говоря, вина была, скорее, моя, а не лошади. Мимо меня пролетела пчела, я отмахнулась. Лошадь испугалась и понеслась. Может быть, пчела даже укусила ее. Она не нервная, просто немного игривая.

Адриана, казалось, это не убедило.

- Вы уверены, что с вами все в порядке?

Остановившись в дверях, Мара закивала:

- Да, да. Я чувствую себя совершенно нормально.

И простите, пожалуйста, мою служанку за ее тон. Она просто ограждала мою честь. И вовсе не хотела оскорбить вас.

Адриан взглянул в сторону стоящей возле постели и прислушивающейся к их разговору Саймы и не сказал ни слова.

- А теперь, если вы не возражаете, мне хотелось бы переодеться к ужину. Сейчас я выгляжу ужасно и не хочу в таком виде появляться перед вашими глазами.

Адриан внимательно посмотрел на нее, и его взгляд смягчился.

- Вы выглядите очаровательно. Однако боюсь, что не смогу составить вам компанию за сегодняшним ужином, Арабелла. Обстоятельства требуют моего присутствия в соседнем поместье, и я вернусь совсем поздно.

Так, значит, его опять не будет всю ночь.

- Значит, вечером вы уедете?

- Боюсь, что так. Собственно говоря, я уезжаю немедленно. Приношу свой извинения за то, что ворвался к вам подобным образом. Мне просто хотелось убедиться, что вы целы и невредимы. Когда я увидел на дворе вашу лошадь без наездницы, то ожидал худшего, и очень рад, что с вами все в порядке.

Адриан улыбнулся и провел свободной от перчатки рукой по ее щеке. Мара подняла голову в ожидании поцелуя, который, как она полагала, должен был последовать вслед за этим, но он тут же отнял руку и посмотрел на кончик пальца.

- Вам, вероятно, нужно еще раз воспользоваться уксусом. На вашей щеке какая-то странная черная грязь.

Когда он закрыл за собой дверь, Мара чуть было не упала в обморок.

***

Когда Мара вышла из ванной, благоухающей душистыми травами, вода в ней была мутной и серой, от сошедшей с волос краски. Она обернулась простыней и начала энергично вытирать полотенцем волосы. Сент-Обин уехал, и дверь была закрыта, поэтому можно было вымыть и высушить волосы, прежде чем снова выкрасить их. Мара вышла из-за ширмы и, сев перед туалетным столиком, начала рассматривать свое отражение в зеркале.

За эти несколько дней она уже успела привыкнуть к тому, что оттуда на нее смотрит Арабелла, будто уже забыла, как выглядит на самом деле, - так давно уже она не видела своего истинного облика.