Нора Робертс - Обманутые иллюзии

Нет. Глупости. Разве он не проснулся от боли и тошноты, и при этом был полностью одет? Даже ботинки были на нем. Привкус во рту не имел ничего общего с Роксаной, это был противный привкус затхлого виски.

Страсть и шантаж. Ни то, ни другое не стоит смерти. Он поднял дрожащую руку и сильно ударил себя один раз, два раза так, чтобы боль развеяла все туманные образы в голове.

Осторожно заглатывая воздух он приступил к оковам на ногах.

* * *

- Слишком долго, - Роксана услышала панические нотки в собственном голосе и схватила отца за рукав. - Папа, уже больше двух минут.

- Знаю, - Макс положил свою ледяную руку на руку дочери. - У него есть еще время.

Бессмысленно было сообщать ей сейчас, что увидев бледное, с опухшими глазами лицо Люка в уборной, он потребовал отменить номер.

Столь же бессмысленно было и рассказывать ей о том, что Люк не выполнил это требование. Мальчик стал мужчиной; к нему теперь постепенно перемещается власть в семье.

- Что-то случилось, - она представила себе, как он теряет сознание от удушья и беспомощно обмякает. - Проклятье! Она уже развернулась, чтобы бежать за сцену и выхватить ключи от ящика у Мышки, но, едва успев сделать шаг, увидела, что верхняя грань ящика с треском открылась.

Очарованная публика захлопала в ладоши, а истекающий потом Люк раскланялся и наполнил воздухом свои изголодавшиеся легкие. Макс, увидев, что он закачался и всеми силами старается не упасть, подал знак Роксане и тут же сделал шаг вперед, заняв внимание публики взмахом руки.

- Идиот. Мерзавец. Куриные мозги. - Улыбаясь публике она бросила ему оскорбления сквозь плотно сжатые зубы, после чего взяла его под руку и увела со сцены. - Что ты там делал так долго?

Лили уже стояла наготове с высоким стаканом воды и полотенцем. Люк выпил все до последней капли. Непроходящая слабость угнетала его.

- Главным образом пытался вылезти, - ответил он, вытирая пот с лица.

Когда он зашатался, Роксана обхватила его руками. Сердце ее громом отдавалось в ушах, она продолжала бранить его.

- Нечего тебе было туда залезать после пьянки.

- Залезать туда - это моя работа, - напомнил ей Люк. Ему было сейчас хорошо, слишком хорошо от того, что она его держит. Он вывернулся из ее объятий и направился в свою уборную. Подобно разгневанному терьеру Роксана следовала за ним по пятам.

- Работать в шоу-бизнесе не значит, что нужно доводить себя до смерти. А если ты... - она остановилась у двери в его уборную. - Ой, Люк, у тебя кровь течет.

Он посмотрел вниз. С запястий и лодыжек сочилась кровь.

- Немного помучился с кандалами, - он поднял руку, чтобы она не смогла броситься к нему. - Мне надо переодеться.

- Тебе надо промыть раны, давай, я...

- Я сказал, мне надо переодеться, - холодный взгляд остановил ее. - Я сам о себе позабочусь.

Она сжала зубы, чтобы они не стучали. Знал ли он, что холодный отказ ранил ее сильнее, чем резкое слово? Она вскинула голову. Конечно, знал. Кому, как не ему, знать это?

- Почему ты так обращаешься со мной, Люк? После вчерашней ночи.

- Я был пьян, - резко оборвал ее Люк; Она покачала головой.

- А раньше? Раньше ты ведь не был пьян. Когда целовал меня.

Язычки пламени обожгли его где-то в животе. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, чего хотят ее глаза. Он же чувствовал себя больным, разбитым и уставшим до предела.

- Ты была расстроена, - процедил он, сохраняя удивительное спокойствие. - Да и я тоже был расстроен. Я хотел, чтобы тебе стало легче, вот и все.

Уязвленное самолюбие заставило ее покраснеть.

- Ты лжешь. Ты хотел меня. Он уничижительно улыбнулся ей. На это ему хватило самообладания.

- Послушай, милашка, если я чему-то и научился за последние десять лет, так это брать все, что захочу, - он сжал пальцы в кулаки, глаза светились насмешливым огоньком. - Прибереги свои фантазии для студентиков в полосатых костюмчиках. А у меня есть дела перед следующим выступлением.

Он вызывающе захлопнул дверь прямо у Роксаны перед носом, и прислонился к ней спиной. Чудом спасся, Каллахан, подумал он, закрыв глаза. Во всех отношениях. Он вспомнил о боли и принялся искать аспирин. Ему предстояла встреча с Коббом. На нее надо идти с двумя тысячами долларов и ясной головой.

* * *

Никто так не знал цену времени, как Максимилиан Нувель. Он терпеливо дождался конца второго представления, не высказав ни одного комментария, ни одного критического замечания. Он решительно отверг все возражения Лили и Роксаны, когда Люк, согнувшись, вновь залез в железный сундук, теперь уже для зрителей последнего вечернего шоу. Макс понимал, что если человек не встанет лицом к лицу со своим злым демоном, то тот поглотит его.