Нора Робертс - Обманутые иллюзии

Была там и Лили, такая же прилипчивая и грудастая, как раньше. И такая же наивная, подумал Сэм, оскалив зубы в улыбке. Он постарался как-то однажды поболтать с ней на палубе, так вот, когда он уходил, Лили хлопала его по руке и говорила, как она рада, что он употребил свою жизнь на что-то полезное.

И Роксана. Ах, Роксана. Если магия вообще существует, то здесь без нее точно не обошлось. Какое заклинание превратило худую лохматую девчонку в сногсшибательную женщину? Жалко, что у него не было возможности предпринять кое-какие шаги в этом направлении до женитьбы с Джастин. Он с удовольствием соблазнил бы ее и оттрахал бы разными способами, которые бы шокировали и оскорбили его хорошенькую, но вялую и равнодушную жену.

Но, каким заманчивым не казался бы этот план, здесь Сэм должен был вести себя крайне осторожно. Инцидент на корабле чуть не стал причиной сцены, которую общественный деятель - женатый общественный деятель - едва ли мог себе позволить.

Эти мысли напомнили ему о Люке. Вечно этот Люк. Он был ключем к семье Нувелей. Сэм мог забыть о Мышке и Леклерке так же равнодушно, как он забыл бы о слугах. Они ничего не значили. Но Люк был как чека в колесе. Раздавить его - значило пробить трещину в стене Нувелей, которую, возможно, они уже никогда не смогут залатать.

Это стало бы еще такой сладкой, его личной победой.

Интрига с Коббом развивалась не совсем так, как надеялся Сэм. Ему понадобились годы после того, как он уехал из Нового Орлеана, чтобы достичь положения, при котором он мог себе позволить нанять детективов и разузнать все о происхождении Люка.

Поиски семьи Люка стоили денег, и больших денег, но Сэм считал, что, во-первых, это было капиталовложением в будущее, во-вторых, платой за прошлое. То, что сыщики смогли обнаружить наркоманку и шлюху, которая была матерью Люка, можно назвать просто везением. Но Кобб, Кобб стал для Сэма настоящим подарком судьбы.

Сэм закрыл глаза, и воспоминания перенесли его из элегантного номера Хелмсли в промозглый портовый бар.

Там воняло рыбой и мочой, а еще дешевыми виски и табаком, которые потребляли хозяева бара. Из глубины комнаты доносился сердитый стук бильярдных шаров, а игроки, сгрудившиеся вокруг стола, бросали на него угрюмые взгляды и натирали мелом свои кии.

В конце стойки бара сидела одинокая шлюха с жадными глазами и в ожидании какого-нибудь клиента прикладывалась к "Четырем Розам". Ее взгляд скользнул по Сэму, когда он сел в уголке, тупо задержался на нем на мгновение, затем она отвернулась.

Он выбрал место в тени. Шляпа низко надвинута на глаза, мешковатое пальто скрывало даже его фигуру. В баре было довольно холодно, в окна бил зимний ветер с дождем и снегом. Но Сэм почувствовал, как от предвкушения встречи у него на коже выступил липкий горячий пот.

Он увидел, как вошел Кобб. Остановился, поправил свой ремень с тяжелой пряжкой, потом оглядел комнату. Заметив человека в углу, он кивнул и направился к стойке с нарочитой, как решил Сэм, небрежностью. Со стаканом виски в руках Кобб подошел к столу.

- У тебя есть ко мне дело? - грубо спросил он и только потом отхлебнул из стакана.

- У меня есть деловое предложение. Кобб пожал своими массивными плечами и принял скучающий вид.

- И?

- Похоже, что у нас есть общий знакомый, - к своему виски Сэм даже не прикоснулся. Он заметил со слабым отвращением, что стакан был далеко не слишком чистым. - Люк Каллахан.

В глазах Кобба блеснуло удивление, и он прищурился.

- Не могу даже сказать, знаю ли я такого.

- Давай не будем усложнять простые вещи. Ты уже много лет трахаешь мать Каллахана во все дыры. Ты жил с ними, когда он был еще мальчишкой - нечто вроде неофициального приемного отца. В то время ты занимался каким-то примитивным сводничеством и еще сунул нос в порнографию - специализируясь на детях и подростках.

Лицо Кобба налилось кровью, так что ярко проступила сеть пунцовых лопнувших капилляров.

- Не знаю, что тебе рассказал этот неблагодарный говнюк, но я хорошо обращался с ним. Кормил его, разве не так? Показал ему, что к чему.

- Ты оставил на нем свою метку, Кобб. Я сам ее видел, - Сэм усмехнулся, и Кобб заметил блеск зубов.

- Пацану нужна была дисциплина, - от волнения виски заурчало в желудке у Кобба, и он быстро глотнул еще. - Я видел его по телевизору. Большая шишка. Что-то не припомню, чтобы он отблагодарил нас со старухой за все те годы, когда мы с ним возились.

Сэм услышал в точности то, что он и надеялся услышать: обиду, горечь и зависть.