Нора Робертс - Обманутые иллюзии

- Это же просто царапина, док.

- Не шути, - но она с облегчением увидела, что это действительно была только царапина, к тому же неглубокая. - Твои руки дорого стоят, сам ведь знаешь! Профессионально.

Он провел пальцем сверху вниз по ее груди.

- Профессионально?

- Да. Но я лично тоже в них заинтересована, - легонько укусив его за губы, она отпрянула и села на пятки. Это было стратегическое отступление. Так как насчет стаканов - и штопора?

Готовый повиноваться, он встал и направился к кухне.

- Найди себе сухую футболку. А то накапаешь на картофельный салат.

- Ничего, не накапаю, - мокрая майка шлепнулась на пол примерно в метре от него, забрызгав линолеум. Люк посмотрел сперва вниз, на нее, потом на Роксану. Интересный пикник, подумалось ему. Цыплята, картофельный салат и мокрая, полуобнаженная женщина. Даже остатки нервного напряжения постепенно растворились, и Люк усмехнулся.

- Люблю практичных девушек.

Было темно. Он задыхался от теней и запаха пота. Стены стояли совсем близко со всех четырех сторон, а над головой нависал низкий потолок, как крышка гроба.

Ни двери. Ни щеколды. Ни света.

Он знал, что обнажен, потому что жар обжигал его незащищенную кожу, как наковальню, по которой лупит и лупит безжалостный молот. По нему что-то ползало. На какое-то ужасное мгновение он испугался, что были пауки. Но это просто от испарины по коже бегали мурашки.

Он старался сидеть тихо, очень-очень тихо, но его тяжелое дыхание сипело, гремело и звенело, отдаваясь глухим эхом даже в этом тесном замкнутом пространстве.

Они придут, если он не будет сидеть тихо.

Но он не мог ничего поделать. Он не мог заставить свое испуганное сердце замереть и не колотиться в его груди, не мог сдержать звериные звуки ужаса, клокотавшие в его горле.

Его руки были связаны. Веревка впивалась в худые запястья, пока он бился и изворачивался, пытаясь освободиться. Он чувствовал запах крови, вкус слез, а соленый пот жалил его ободранную кожу, словно огнем.

Он должен был выбраться. Должен был. Здесь должен быть какой-нибудь выход. Но не было ни замаскированной двери, ни хитрого устройства, ни отодвижной панели, чтобы легко скользнуть в сторону от его прикосновения.

В конце концов, он был всего лишь мальчишкой. И ему было тяжело думать. Быть сильным. Вдруг от ужаса пот на его коже превратился в маленькие ледяные шарики - Люк понял, что он здесь не один. Он уже слышал совсем близко тяжелое, взволнованное дыхание, чувствовал кислый запах джина.

Он взвыл, как волк, когда руки схватили его, тряхнули, толкнули, подняли высоко вверх.

- Ты будешь делать то, что тебе говорят. Ты будешь или нет, маленький мерзавец!

Удар ремня прошил раскаленной добела болью плоть, кровь и кости. И он закричал, закричал, дергаясь и извиваясь. Какое-то мгновение его ослепленные глаза видели только темноту. Его кожа все еще дрожала от укуса ремня, когда кто-то дотронулся до него...

Он отпрянул, кулаки сжаты, зубы оскалены. И увидел потрясенное лицо Роксаны.

- У тебя был кошмар, - спокойно сказала она, хотя ее сердце билось в два раза быстрее обычного. Он выглядел каким-то больным. - Это был кошмар. Люк. Теперь ты проснулся.

Безумие постепенно исчезло из его взгляда, и он со стоном закрыл глаза. Он все еще дрожал, когда она осмелилась прикоснуться к его плечу.

- Ты метался во сне. Я не могла тебя разбудить.

- Извини, - он закрыл лицо руками, стремясь прогнать тошноту.

- Не надо извиняться, - она нежно убрала с его лба влажные от пота волосы. - Наверное, тебе приснилось что-то уж очень необычное.

- Ага, - он протянул руку за бутылкой и допил тепловатое вино одним большим глотком.

- Расскажи, что?

Он только покачал головой. Были вещи, которые он не мог рассказать даже ей.

- Все уже прошло, - но у него на щеке бился нервный тик. Чтобы остановить его, Роксана накрыла пульсировавшую жилку пальцами.

- Хочешь, я принесу тебе воды?

- Нет, - он схватил ее за руку и привлек к себе, крепко прижав, словно не мог допустить, чтобы она ушла - пусть даже хоть в соседнюю комнату. Просто будь здесь. Ладно?

- Ладно, - она обняла его.

Он забыл, что они были обнажены. Но теперь, о-оо, это волшебное ощущение ее тела! Оно словно прогнало последние изорванные остатки кошмара. Люк прижался лицом к мягкому изгибу ее плеча.

- Дождь все еще идет, - пробормотал он.

- У-гу, - она автоматически погладила его по спине, прохладные пальцы скользнули по рубцам старых шрамов. Мне нравится шум дождя. От дождя свет становится мягче, а воздух - тяжелее.