Герман Воук - Марджори

— Я думаю, вы правы, — сказала миссис Голдстоун, отставляя тарелку. — Я определенно не буду есть эти гланды… Лион, не думаешь ли ты, что выпил уже достаточно виски?

Самсон-Аарон как раз заново наполнял стакан магната. Джеффри взял бутылку.

— Спокойнее, папа, отдохни немного…

— Милти, это же бар-митцва! — воскликнул Самсон-Аарон, вырывая бутылку из рук сына.

— Бог мой, вы правы. За Арнольда Моргенштерна и его семью! — воскликнул основательно порозовевший мистер Коннелли.

Он щегольски сдвинул ермолку на лоб и поднял свой стакан.

— Еврей или христианин, человек есть человек, и Арнольд один из лучших людей, которых я знаю, а я их знаю много. Я горд, что присутствую на этой бар-митцве. За Арнольда, за его жену, за его сына и за… — он качнул стакан в сторону Марджори, — за его очаровательную красавицу дочь, элегантную хозяйку нашего стола. Клянусь Богом, если бы я был холост и на двадцать лет помоложе, я бы немедленно попросил ее руки!

Мистер Голдстоун и мистер Коннелли выяснили, что оба они заядлые гольфисты; они обменялись парочкой анекдотов и откинулись на спинки кресел, сотрясаясь от смеха, к которому радостно присоединился Самсон-Аарон.

Тетя Двоша тем временем через Самсона-Аарона беседовала с Джеффри, объясняя ему характеры и сцены его романа и убеждая внести немного диеты и здорового образа жизни в его следующую книгу. Джеффри грыз трубку, оползал и горбился в кресле и кивал с тоской и скукой в глазах. Миссис Коннелли и миссис Голдстоун беседовали об организации благотворительных театральных вечеров, с тревогой поглядывая время от времени на своих мужей, между которыми гуляла коричневая бутылка.

Церемониймейстер вкатил в зал столик, на котором помещался гриль. На его стальные прутья были насажены куски жаркого, под которым пылало настоящее пламя. Его помощник, одетый в белое, принялся разрезать превосходное мясо на порции. Второй помощник раскладывал их по тарелкам и дополнял цельными картофелинами и прекрасной толстой зеленой спаржей.

— Боже правый! — воскликнула миссис Коннелли. — Только не мне, пожалуйста! Мне не надо. Честное слово, я не смогу больше проглотить ни кусочка. Я ничего подобного не видела!

— Положите ей, положите! — вмешался Самсон-Аарон. — Все равно кто-нибудь съест.

Он хитро подмигнул миссис Коннелли. Она пожала плечами и улыбнулась.

Мистер и миссис Моргенштерн подошли к их столу под руку, лучезарно улыбаясь.

— Вам достаточно еды, господа? — спросил отец и услыхал в ответ радостный, одобрительный хор голосов.

— Кто-то, как я вижу, пересмотрел первоначальный план посадки.

Тетя Двоша поправила свои перья, а дядя, покосившись на Марджори, склонился над тарелкой, делая вид, что слишком занят едой.

— Но все равно, все вышло очень хорошо. Отец с сыном. Жаль, что Робинсоны не смогли приехать, это замечательные люди…

— Не могут они быть более замечательными, чем та компания, которая у нас сейчас сложилась, — заявил мистер Коннелли. — Соль земли, миссис Рафаилсон. Замечательный парень, мистер Федер.

— Вот это верно, — сказал мистер Голдстоун. — Чудесная вечеринка. Ради такого общения не жалко любых денег, Моргенштерн. Прекрасный у тебя мальчик.

— У тебя у самого неплохой.

Сэнди в замешательстве поправил ермолку.

— Что ж, не будем отрывать вас от еды, — со смехом сказала миссис Моргенштерн. — Пойдем, Арнольд. Приятного аппетита, господа. Марджори, будь хозяйкой, — добавила она, тронув девушку за плечо.

— Постараюсь, мама.

Самсон-Аарон, последние несколько минут евший с удвоенной скоростью, дабы избегать встречаться глазами с миссис Моргенштерн, вычистил свою тарелку в мгновение ока. Тогда он взял себе тарелку тети Двоши, на которой лежали необыкновенно внушительный кусок мяса и невероятных размеров картошина. Глаза миссис Коннелли округлились. На некоторое время за столом воцарилась тишина. Все были поглощены потреблением пищи, за исключением жены менеджера, которая, барабаня пальцами по столу, смотрела на дядю, как кролик на приближающиеся фары автомобиля. Он издал глубокий вздох, когда разделался с ростбифом тети Двоши. Отложив нож и вилку, он откинулся на спинку кресла и потер брови. Издав второй вздох, он снова взял нож и вилку и повернулся к миссис Коннелли со своей беззащитной улыбкой.

— Ну, — сказал он, указывая вилкой на ее полную до краев тарелку, — если вы уверены, что не хотите это, этому незачем пропадать попусту, и…