Лариса Шкатула - Пани колдунья

Василиса помогла Лизе надеть платье, отступила, чтобы окинуть взглядом всю фигуру, и пробормотала:

- Оно же будто на вас сшито! Подумать только, ни убавить, ни прибавить!

- Кое-что прибавить не мешало бы, - пошутила Лиза. - Например, ожерелье из аметистов.

- И это найдем! - Василиса принесла откуда-то небольшую шкатулку и отдала Лизе. - Думаю, пани княгиня, вы найдете здесь то, что нужно...

- Станислав и про это не знает?

- Правильнее было бы сказать, он не хотел знать. Когда умерла Екатерина Гавриловна, я говорила князю, что после неё остались кое-какие драгоценности. Но князь заметил, что скорее всего это какие-нибудь безделушки, которые лучше оставить на черный день...

- Наверное, я чего-то не понимаю, но князь уверял меня в том, что очень беден.

- Мне бы не хотелось подвергать сомнению слова его сиятельства...Может, по сравнению с тем богатством, которое Поплавские имели... После поездки старого князя в Монте-Карло состояние их существенно уменьшилось, но назвать князя бедным...

Теперь Лиза уже ничего не понимала. Зачем тогда Станислав убеждал её, что похищение им затеяно только с одной целью - получить таким образом её приданое... Если бы Станислав просто сказал, что влюбился в неё без памяти, а потому презрел и родственные, и дружеские связи...

- Пани княгиня, пани княгиня! - услышали женщины голос горничной и вскоре увидели её, растрепанную и запыхавшуюся.

- Что случилось, Марыля?

- Там... привезли пана Станислава!

- Он... жив?

- Он ранен. Его положили на диване в гостиной.

- Врача вызвали?

- Казик поехал за врачом.

Лиза бросилась к выходу, совсем позабыв, что на ней надето будушее бальное платье. Василиса поспешила следом.

Мысленно нарисовав себе картину: лежащий на диване Станислав, истекающий кровью, без сознания, Лиза бежала по коридору, и слезы закипали в её глазах. Как бы то ни было, муж дрался на дуэли из-за нее, и если он ранен серьезно, она станет сидеть подле него ночи напролет, но поднимет на ноги...

То, что Лиза увидела, заставило её замереть на месте. Станислав не лежал, а, скорее, полусидел и в руке сжимал бокал с вином. Лицо его казалось разве что несколько бледнее обычного. Правый рукав шелковой рубашки был оторван, а руку чуть повыше локтя перехватывала повязка из того же рукава.

Напротив Поплавского в кресле сидел молодой человек. Гигант. Великан. Ожившая гора мышц, которые перекатывались под тонкой сорочкой - его сюртук был переброшен через спинку ближайшего стула.

От лица гиганта веяло какой-то первобытной красотой. Он казался викингом - светловолосый, голубоглазый, с лицом, будто высеченным из дорогого камня. На минуту у Лизы даже перехватило дыхание, наверное, как у всякой женщины, которая видела перед собой такой совершенный образ мужской красоты...

Поскольку незнакомец сидел лицом к двери, то первый Лизу и увидел. Он тут же вскочил, замер, не сводя с неё ошеломленных глаз, а потом спохватился и, поклонившись, сказал на чистейшем французском языке:

- Приветствую вас, ваше величество, королева!.. Умоляю, Стас, только не говори, что это не твоя сестра или ещё какая ближайшая родственница, я этого не переживу! Или, может, у тебя в гостях фея здешних гор...

- Это моя жена, - небрежно заметил тот и обратился к Лизе: - Как видишь, дорогая, с наследством тебе придется обождать. Хотя твой бывший жених задел меня своей шпагой, скажи, Тедди!

- О, твой противник дрался как лев! - осторожно заметил гигант и как бы невзначай перевел разговор, потому что заметил, как побледнела Лиза, и теперь смотрел на неё с беспокойством. - Князь, ты не представишь меня своей жене? Как странно, что ты никому не сообщил о женитьбе! Может, ты боишься, что кто-нибудь её похитит?.. Простите мне мои глупые речи, но я, честно говоря, сражен вашей красотой. Два выдающихся события в один день для такого провинциала, как я, видимо, чересчур много.

- Княгиня Поплавская Елизавета Николаевна, - представил Станислав и едко заметил: - Непонятно лишь, отчего она так нарядно одета. Поверила в то, что на дуэли меня убьют?.. Мой друг Теодор Янкович.

Как раз в это время Лиза протянула руку Янковичу, которую он нежно, но почтительно поцеловал. Услышав замечание мужа, она вздрогнула, словно её укусило ядовитое насекомое, и обернулась:

- Как ты можешь, Станислав, так говорить? Разве ты забыл о том, что приказал мне подобрать туалет к будущему балу и ни словом не обмолвился о дне дуэли! Я пыталась выяснить это у Казика, но он молчал, потому что говорить ты ему запретил...