Лариса Шкатула - Пани колдунья

- От нечего делать, отец, Таше помогаю. Тут, видишь ли, терпение нужно, а сестре его не хватает...

- Мне терпения не хватает? - возмутилась Таша. - Ты посмотри, сколько я уже вышила, и, между прочим, гладью, и нитками тонкими - иная золотошвейка позавидует.

- Успокойся, Таша, - охладила дочь Дарья Петровна. - Мужчины наши шутят, а ты сразу в драку. Ну и семейка горячая!.. Давайте-ка лучше чаю попьем. Ты уже освободился, друг мой?

Она подняла глаза на мужа, и супруги обменялись любящими взглядами. Незаметно для других. Достаточно, что они оба это чувствовали. Спустя почти четверть века!

- Анисим, - позвала Дарья Петровна дворецкого, - позвони-ка к столу ещё разок. Что-то наши младшенькие спать горазды.

Вот и получалось, что на завтрак собиралось не все семейство, хотя потом на чаепитии, введенном с легкой руки Валерьяна Жемчужникова, всегда можно было "добрать" то, к чему не поспел с утра пораньше. Чаевничать могли в любое время, исходя из настроения домочадцев.

Слуги всегда готовы были подать и чай, и кое-что к чаю, не только плюшки-булочки, но и котлеты, и холодную телятину. Да мало ли что чаевники захотят? Плита вон она, под рукой. Только господа в колокольчик звякнут, повар уже нужное блюдо разогревает...

Знали о том и друзья Жемчужниковых. Когда кто-то из них чувствовал голод, непременно замечал:

- А не съездить ли к Жемчужниковым чаю попить?

На замечание Дарьи Петровны откликнулся дворецкий.

- Алексей Валерьяныч уже завтракали, - заметил он.

- Небось, на конюшню умчался! - досадливо вздохнула Жемчужникова; она могла бы догадаться, где младший сынок, разве не привезли им накануне нового жеребца? - Никак всю семью за столом не собрать.

Пока домашние рассаживались за столом, к которому спустилась наконец и младшая дочь Ангелина, отчаянно зевающая во весь рот, Валерьян Ипполитович наскоро просмотрел утреннюю почту.

- А это чье же такое? - он с удивлением рассматривал конверт явно иностранного происхождения. - Представь, Дашенька, тебе письмо из Польши. Разве у тебя есть знакомые в Польше?

Он вопросительно посмотрел на жену. Та была удивлена не менее его и некоторое время молчала, вспоминая. Потом её лицо оживилось.

- Знакомых нет, а родственники, кажется, есть. По материнской линии. Одна из кузин матушки вроде выходила замуж за поляка... Впрочем, сейчас узнаем...

Она вскрыла конверт и пробежала глазами по строчкам.

- Я была права - пишет двоюродная тетка. Ее сын, Станислав Поплавский, будет в Петербурге по делам и просит разрешения навестить нас...

Она сделала знак дворецкому, и тот поставил на стол блюда, полные всяческих печеных деликатесов от расстегаев и кулебяк до сладких пирогов и пирожных.

- У нас, оказывается, есть польский кузен, - шепнула Таша на ухо младшей сестре.

Та захлопала в ладоши.

- Ах, как это славно! Маменька, а сколько ему лет?

- Кажется, он - ровесник Петеньки, а значит, двадцать три - двадцать четыре... Но об этом потом. Когда я ем, я глух и нем! Так всегда говорила моя гувернантка...

Петр, погруженный в свои чувства и переживания, чуть было не пропустил новость, которую домашние, за исключением отца - того позвали всегдашние дела, - оживленно обсуждали после чаепития. У них, оказывается, есть некий польский кузен, который едет в Петербург.

- А когда этот кузен у нас появится? - спросил он между прочим.

Остальные Жемчужниковы переглянулись.

- А и правда, когда?

Таша схватила письмо и принялась его читать.

- Здесь написано, что Станислав приедет второго или третьего апреля. Значит, завтра...

- Или сегодня, - поправила сестру окончательно проснувшаяся Ангелина.

- Приедет и приедет, - пробормотал Петр. - Авось не маленький, найдет дорогу. А раз уж мы пока можем лишь ожидать, предлагаю каждому заняться своими делами...

Польский кузен приехал на следующий день и понравился всем, кроме Жемчужникова-старшего. Он был очень воспитан, ненавязчив, остановился в отеле и не соглашался поселиться у дальних родственников, объясняя свой отказ тем, что, как говорят в России, незваный гость хуже татарина.

- Но мы же вас приглашаем, Стас, - капризно запротестовала Ангелина. Вы нисколько нас не стесните. В праздники, спросите у мамы, у нас гости остаются человек по пятьдесят. И всем место находится.

- Ты преувеличиваешь, мой ангел, - улыбнулась её мать. - Насчет пятидесяти не скажу, а человек двадцать разместить сможем... Не настаивай, может, у Станислава свои планы имеются. Думаю, он и так понял, что двери нашего дома для него открыты.