Лариса Шкатула - Пани колдунья

- Не возражал бы, - тяжело вздохнул князь и наконец повернулся к дочери. - Теперь я уже не удивляюсь, что мы с тобой думаем об одном и том же. Петрушу и я люблю. Человек он надежный, верный, с ним бы ты была счастлива...

- Что значит была бы? - запаниковала Лиза. - Хочешь сказать, этому может кто-то помешать?

Ведь, и её с самого утра мучает то же предчувствие: будто бы что бы она ни делала, все равно случится то, что записано в Книге Судеб... Лиза пришла в отчаянье. Рок! Выплывшее из памяти слово неожиданно заставило её собраться, успокоиться.

- Мнится мне, - продолжал между тем князь, - Жемчужников - не твоя судьба.

- Неужели судьбу нельзя обмануть? - насупилась Лиза. - Я решилась: завтра же дам Петруше согласие, да ещё попрошу поторопиться. Папа, я думаю, надо бороться. Не может быть, чтобы предначертанное нельзя было исправить!

- Делай, как знаешь, матушка, - со вздохом сказал Астахов. Препятствовать не стану. Я уже давно распорядился: приданое твое в целости и сохранности, мое благословение на брак ты, считай, получила. Большего я сделать не могу.

Отец как-то в мгновение ссутулился, поник, и Лизе стало его жалко.

- Папенька, - чуть ли не со слезами проговорила она, обнимая своего родителя. - Мы ведь с тобой не расстанемся, правда?

- Правда, - кивнул Астахов, не оборачиваясь, чтобы дочь не видела подступивших к глазам слез. Вот и ещё одно любимое существо скоро уйдет от него. Что ему останется? На мгновение мелькнула мысль - Александра! Он вспомнил жену и заколебался: а что, если... Но тут же отбросил мысль как глупую, посетившую его в минуту слабости. Да и думать ли ему об этой предательнице? У Астахова сейчас другие заботы: надо готовиться к свадьбе. Такой, чтобы, как говорится, пир на весь мир. Чтобы все недруги позеленели от зависти!

Глава шестая

Петр Жемчужников с некоторых пор не ходил по земле, а летал на крыльях. Ну, если точнее, как на крыльях. Его серые глаза лучились любовью. Он без причины целовал руку матери, тискал младшего брата, а старшей сестре Татьяне, которую все домашние звали просто Ташей, предложил распутать моток с шелком для вышивания. На днях этим мотком играл котенок и тем немало досадил вышивальщице, лишив её нужного цвета в создаваемом панно.

- Что это с ним, маменька? - с улыбкой поинтересовалась Таша, кивнув на склоненную голову брата.

Он так усердно занимался её нитками, что девушку невольно разбирал смех.

- Влюблен он, Таша, могла бы, как сестра, проявить к брату снисхождение, - заметила Дарья Петровна, с улыбкой взглядывая на первенца: Петруша так был похож на её отца, своего деда Петра Евграфовича Голикова! Такой же пылкий, романтичный. И притом добрый и великодушный...

Она ностальгически улыбнулась. Ее муж был человеком совсем другого склада. Любовь бесприданницы Дарьи он завоевывал так, будто она была не девицей, а вражеской крепостью. Сразу пошел на штурм и так до конца и не понял, почему в любви надо соблюдать какие-то там ограничения и воздержания, почему иной раз лучше не спешить, не добиваться, не требовать, а просто немного подождать...

- Ежели княжна так благотворно влияет на моего брата, - между тем заметила Таша, - то я уже готова её полюбить.

- Полюби её, сестренка! - горячо воскликнул Петр, поднимая глаза от своей работы и взмахивая клубком, словно дирижер палочкой, в такт своей речи. - Она достойна твоей любви.

- Ого, теперь и я вижу, как далеко все зашло, - проговорила Таша, подмигнув матери. - Петенька, а куда ты нынче столь рано уходил?

- Так, прогуляться...

При одном воспоминании, как он хотел с утра пораньше передать невесте букет цветов с наказом для Гектора поставить их у неё в комнате, Петра опять бросило в жар. Оказалось, что Лиза тоже не спала и даже сама отворила ему дверь, отчего-то смутившись.

Она произнесла наконец слова, которых Петя давно от неё ждал:

- Я согласна быть вашей женой.

А потом сама так страстно поцеловала жениха, что он опять, забыв обо всем, бежал домой, а карета ехала за ним следом. Кучер уже устал недоумевать: с молодым барином в последнее время творилось нечто странное, и он даже не пытался в этом разобраться - не его ума дело! Разве что позволил себе мельком подумать, что не из хорошего дома берет он себе невесту. Люди о ней болтают всякое, а зазря не скажут...

Из кабинета тем временем вышел Жемчужников-старший и оглядел своих домашних:

- Петруша, - подивился он, - ты никак вышивать учишься.

Сын покраснел и не слишком бережно отшвырнул клубок, с которым до того усиленно сражался.