Донна Кауфман - Танго в раю

Как он ни старался, ему никак не удавалось соединить вместе ту встревоженную пугливую женщину, которую он пытался успокоить, прижав к себе вот на этом самом диване два дня назад, и ту сексуальную самоуверенную леди, которая пять минут назад, глядя ему прямо в глаза, по сути дела, открыто призналась, что хочет его так же сильно, как он хотел ее.

В последние два дня он мучительно размышлял о том, что же ему теперь делать с тем новым для него чувством ответственности защитника и покровителя, которое она каким-то непонятным образом вселила в него. С того самого момента, когда он решил, что станет добиваться ее, он понял, что эта женщина требует деликатного обхождения. Что-то не давало ей покоя, глодало, изводило ее душу, и Джек понял, что чем медленнее и осторожнее будет действовать, тем больше шансов, что она не спрячется, словно улитка, в свою раковину. Но о чем, черт побери, она думала, когда говорила ему, что это вполне естественно — средь бела дня заниматься любовью чуть ли не под деревом?

Джек застонал и уронил голову на подушку дивана.

— Ох уж эти женщины!

Пролежав так несколько минут с закрытыми глазами, он вздохнул и, моргнув, уставился в потолок.

— Ты еще ответишь мне за это, Франклин.

— Какое отношение имеет ко всему этому Франклин?

Джек резко поднял голову. В дверях стояла Эйприл.

— Как вы сюда вошли? Извините, глупый вопрос, — добавил он, увидев в ее руках запасной ключ. Его раздражало то, что ситуация начинала выходить из-под контроля.

— Садитесь. — Ее бровь слегка изогнулась в ответ на его отрывистую резкую команду, но она все-таки подошла к стулу, стоящему напротив его дивана, и села. Весьма красноречиво, он улыбнулся. Очевидно, за это время ее напористость несколько поубавилась. Ну что ж, неплохо.

— Кто такой Франклин?

— Один мой друг, точнее, коллега, — машинально ответил Джек, Все его внимание в данный момент было поглощено игрой света в ее волосах. Интересно, какой фильтр лучше всего подойдет, чтобы снять ее сейчас? Нет, ее лицо не нуждается ни в каком приукрашивании, даже при самом скудном освещении она великолепно выйдет на снимке.

— Помнится, вы ругали его еще раньше, когда я в первый раз увидела вас. За то, что он послал вас сюда, если я не ошибаюсь. Может быть, это имеет какое-то отношение к вашей работе?

Джек, с усилием оторвавшись от своих мыслей, заставил себя вернуться к разговору. Закинув ноги на кофейный столик, он подумал, что та отсрочка, которую она предоставляла им обоим, была весьма кстати. То, что он переменил позу, отнюдь не сняло его внутреннего дискомфорта, но, по крайней мере, таким образом он мог хоть как-то скрыть от нее свое состояние.

Отсрочка это была или нет, но ее глубокий грудной голос никак не давал ему забыть о том, что в соседней комнате стояла огромная, королевских размеров, кровать.

— К моей работе? — переспросил он, пытаясь удержать в памяти ее вопрос. — Наверное, отчасти. Вы, должно быть, считаете, что моя работа не дает мне покоя ни днем, ни ночью. Но, так или иначе, Франклину все же удалось убедить меня, что мир не разлетится на куски, если я возьму несколько недель отпуска.

— Значит, это именно Франклин посоветовал вам отдохнуть в Мексике? Или его выбор пал непосредственно на «Лазурный Рай»? Скажите, может быть, вы скучаете по своей работе и мечтаете как можно скорее вернуться к ней?

Джек прекратил нервно постукивать ногой об ногу и посмотрел прямо на нее. Судя по сосредоточенному выражению ее лица, вопрос был задан не из праздного любопытства: похоже, ее действительно интересовало, что он ответит.

— Скорее всего, меня в какой-то степени угнетает то, что я по чистому недоразумению застрял здесь, вдалеке от всех событий, — тихо сказал он. — Меня не покидает чувство, что я понапрасну теряю время, что в данный момент я должен работать над новым репортажем.

— И все-таки, если я правильно вас поняла, вам приходится признать, что вы не так уж сильно страдаете от вынужденного бездействия, как это представлялось, когда вы ехали сюда?

Эти ее слова заставили Джека замереть. Он не мог оторвать от нее глаз, пораженный ее способностью мгновенно добираться до сути, ясно видеть самое главное. Каким образом ей удалось услышать то, о чем он не говорил даже сам с собой? До тех пор, пока она не задала ему этого последнего вопроса, он и сам не осознавал того, что причина беспокойства, выбивавшего его из колеи, изводившего со дня приезда сюда, крылась, главным образом, именно в этом.