Энн Стюарт - Под покровом ночи

Но - было уже поздно... Кэссиди проиграла в неравной схватке, и крик её больше не был безмолвным. Нечеловеческий вопль, вырвавшийся из её груди, эхом прокатился под потолками. Как и обещал, Ричард взял от неё то, что хотел. То есть все.

Кэссиди плакала навзрыд. Она и сама не могла объяснить - почему. Но только поняла, что Ричард, все ещё полностью одетый, распростерся на ней, обнял и поцеловал в губы. От него пахло любовью и сексом, а на губах ощущался вкус виски и - её вкус. Руки его сжимали её так ласково, что Кэссиди невольно поразилась - вот уж и представить себе не могла, что сумеет обрести убежище и покой в медвежьих объятиях Ричарда.

Кэссиди зажмурилась; она отдавала себе отчет, что по щекам её текут слезы, но ничего не могла поделать. Ричард целовал её лоб, веки, слизывал слезинки, целовал в кончик носа, в уголок губ, и вот наконец Кэссиди сама подставила ему губы для поцелуя.

Их губы слились, медленно, почти осторожно, язык Ричарда проник в её рот, и вот уже их языки переплелись, лаская и вкушая и друг друга. Дрожь пробежала по телу Кэссиди, и ей показалось, что тьма, сгустившаяся было над ней и накрывшая её плотным и удушающим покрывалом, понемногу начала рассеиваться.

Ричард присел на пятки, увлекая её за собой, а затем без видимых усилий встал и, легко, словно пушинку, подхватив Кэссиди на руки, пронес её через всю гостиную и вышел сначала в коридор, а потом поднялся по скрипучим ступенькам деревянной лестницы. Кэссиди прижималась к нему, как котенок, её тело, познавшее неземные ощущения, трепетало от страха и желания.

Спальня с низким сводчатым потолком была отделана в темных тонах. Взошла луна, и в открытое окно лился её призрачный свет. С дуновением свежего бриза доносился нежный запах нарциссов.

Узкая кровать была застлана белоснежным постельным бельем, и Ричард уложил на него Кэссиди, обнаженную и дрожащую.

При лунном свете она видела, как горят глаза Ричарда, но вот выражения их разглядеть не могла. Между тем он избавился от рубашки, отбросив её в сторону. Затем уже расстегнул и приспустил джинсы, как вдруг, словно заколебавшись, приподнял голову и посмотрел на Кэссиди.

- Ну что, я ещё не окончательно тебя запугал? - спросил он, но чуткое ухо Кэссиди уловило, что за нарочитой безмятежностью его тона скрывается замаскированная неуверенность.

- А что вы... ты пытался это сделать? - Кэссиди и сама удивилась, что сумела так спокойно заговорить.

Ричард ответил не сразу. Он подошел ближе к кровати и задумчиво посмотрел на Кэссиди.

- Сам не знаю, - ответил он с подкупающей искренностью. - Возможно. А что, мне это удалось?

Уж он заслужил, чтобы услышать правду.

- Чуть-чуть.

- Ты по-прежнему хочешь сбежать?

- Чуть-чуть, - снова сказала Кэссиди.

Тьернан протянул руку и мягко, невообразимо нежно и ласково провел по её взлохмаченным волосам.

- Так ты меня бросишь? - прошептал он.

- Никогда! - Кэссиди подняла голову и поцеловала его руку.

* * *

Ричард посмотрел на прекрасную обнаженную женщину, сидевшую на его кровати. Огненно-рыжие волосы разметались по лицу, губы распухли от его поцелуев, в испуганных зеленых глазах светилась любовь. Вот она, его смерть.

Он хотел загнать Кэссиди в угол, и добился своего. Хотел проверить её на способность держать удар, на крепость характера и стойкость духа, на готовность ради него пожертвовать всем, что у неё было. Да и сам согласен был в процессе этой проверки пойти на любые жертвы.

Одного Тьернан не предусмотрел: что в ответ сам утратит привычное состояние духа. Не знал он, да и предполагать не мог, что, беззаветно отдавшись ему, Кэссиди извлечет его из темной и беспросветной пустоты, в которой Ричард уже давно влачил свое существование. Что он вновь обретет чувства, которые, как был уверен, утратил давно и навечно. И что Кэссиди вдруг станет дорога ему; не ради спасения его детей или претворения в жизнь намеченного плана - но ради её самой.

Он опустился перед кроватью на колени, прижав лицо к уютной и благоуханной впадинке над ключицей Кэссиди. Ричард мечтал навсегда осушить её слезы, услышать, как она смеется. Хотел, чтобы для неё всегда сияло солнце, чтобы она веселилась и радовалась жизни, как дитя. Для него самого же будущее рисовалось самыми мрачными и темными красками.

Ричард был настолько возбужден, что боялся даже прикоснуться к Кэссиди. Он старался не шевелиться, надеясь долготерпением погасить жаркое пламя костра, бушующего в его чреслах. До сих пор он вел свою партию предельно осторожно и расчетливо; на этом этапе права на ошибку у него уже не было. Кэссиди душой и телом принадлежала ему, она сделает все, что он от неё потребует, и сопротивляться не станет. Ему же осталось только немного перетерпеть...