Энн Стюарт - Под покровом ночи

Но Ричард вдруг разжал объятия, отстранился и встал на колени, глядя на неё сверху вниз.

- Разденься, Кэсси, - прошептал он. - Разденься сама - для меня.

Тьернан слишком хорошо знал её, и это пугало. Он прекрасно знал, как хотела Кэссиди, чтобы он сам соблазнил её, а потом раздел - неторопливо и эротично, как свойственно опытным любовникам. Но вместо этого он попросил её проявить инициативу первой. Правду значит он сказал, говоря, что хочет от неё всего.

Дрожащими пальцами Кэссиди принялась одну за другой расстегивать маленькие пуговки на платье. Тьернан помогать ей явно не собирался. Он по-прежнему возвышался надо ней, стоя на коленях - огромный, могучий и почти невидимый в сумраке ночи.

Дойдя примерно до середины, Кэссиди приостановилась, однако

Тьернан не шелохнулся; терпение его казалось бесконечным. Его мощный торс настолько тесно прижимался к ней, что, расстегивая нижние пуговки, Кэссиди невольно коснулась его вздыбленной плоти, скрытой от неё тканью брюк, но тем не менее сразу запульсировавшей от её прикосновения. Преодолев страстное искушение поласкать его там, Кэссиди расстегнула оставшиеся пуговички и одним движением распахнула полы платья, подставив тело свежему ночному воздуху и жадному взгляду Ричарда.

На этот раз Кэссиди надела уже не прежнее простенькое хлопчатобумажное белье, а почему-то отдала предпочтение полупрозрачным трусикам и лифчику цвета морской волны, богато расшитым изящными кружевами. Даже в темноте она разглядела, как изменилось лицо Ричарда, когда он это заметил.

- Продолжай, - промолвил он, по-прежнему не прикасаясь к ней, хотя все тело Кэссиди уже мучительно и нетерпеливо горело в ожидании его ласк.

Лифчик застегивался спереди, но пальцы Кэссиди настолько дрожали, что ей понадобилось несколько попыток, чтобы с ней справиться. Но даже потом чашечки словно прилипли к её полным грудям, и Кэссиди никак не могла решить, снять ей их самой или нет. Вдруг Ричарду покажется, что она дебелая, вдруг он не любит таких...

Ричард протянул руку и решительно стянул с неё лифчик, полностью обнажив прекрасные груди Кэссиди. Затем нагнулся и, захватив губами сосок, принялся жадно ласкать и целовать его. У Кэссиди перехватило дух. Не помня себя, она прижала голову Ричарда к груди и, поглаживая его по лицу, отдалась сладостным ощущениям. Ричард переключился на вторую грудь, лаская и целуя её. Кэссиди была на седьмом небе от блаженства; она потеряла счет времени и не понимала, что с ней происходит - ей казалось, что Ричард одновременно лобзает и поглощает её, придает сил и опустошает.

Тем временем губы Ричарда оторвались от её груди и медленно, мучительно медленно спустились к животу, а потом ещё ниже, к выпуклому холмику. Кэссиди поспешно ухватилась за верх кружевных трусиков, намереваясь избавиться от них, и тут же почувствовала сверху руки Ричарда. Вдвоем они стянули трусики с её ног, и Кэссиди отбросила их в сторону.

Сгорая от нетерпения, она попыталась снять с Ричарда рубашку, но он остановил её.

- Позже, - промолвил он, ныряя чуть ниже и одновременно обеими руками раздвигая её бедра в сторону.

Кэссиди поняла, что её сейчас ждет. Она знала, что из девичьей скромности надо - хотя бы для вида - попытаться возразить, но так и не нашла в себе сил.

Закрыв глаза, Кэссиди замерла, и даже, казалось, сердце её перестало биться, когда жаркие губы Ричарда спустились по треугольничку золотистых завитков и прикоснулись к самому сокровенному месту. Спина её непроизвольно выгнулась дугой, кулаки сжались, а все тело устремилось навстречу сумасшедше сладостной ласке.

Тьма сгустилась. Кэссиди было страшно, ничего подобного она никогда прежде не испытывала и, если какая-то часть её души возмущалась и даже протестовала против столь откровенной ласки, тело растворилось в ней, плывя и качаясь по облакам любви. Ричард увлек её в неведомые дали, в райский сад, куда прежде не ступала нога простого смертного создания.

И все же Кэссиди ещё порывалась бороться и даже сделала робкую попытку оттолкнуть Ричарда. Однако он был куда сильнее и уступать не собирался. И вот Кэссиди тихонько заскулила, беспомощно и жалобно, но Ричард, ни на мгновение не прекращая ласки, руками гладил её по бедрам, одновременно успокаивая и удерживая, пока тело женщины, конвульсивно содрогаясь, не выгнулось дугой в безмолвном крике. Отныне душа Кэссиди принадлежала ему.

Но Ричард не останавливался. Казалось, он знал, что она, как и любая другая женщина на её месте, не в состоянии более воспринять его ласки, однако твердо вознамерился доказать обратное. И мучительно-сладостная пытка возобновилась, его горячий язык вновь и вновь доводил её до блаженства, граничащего с безумством, а пальцы были, казалось, сразу повсюду, гладя, лаская, щупая и проникая куда и где только возможно. И вот Кэссиди уже поочередно стонала и плакала, умоляя о пощаде, её голова безвольно, как у марионетки, моталась по деревянному полу, спина выгнулась, а кулаки безостановочно молотили Ричарда по плечам и по спине - она ещё боролась с ним, все её естество сопротивлялось этому сумасшествию.