Энн Стюарт - Под покровом ночи

- Он спрятал её перед самым вашим приездом. Но она там стояла постоянно - я её сразу заметил. Одного взгляда на неё мне было достаточно, чтобы понять: вы - именно та женщина, которая мне нужна.

- А если я откажусь?

- Вы не откажетесь.

- Почему?

- Потому что вы любите меня. И детей вы любите - даже Шон это признает. Вы сделаете это ради меня. И ради них.

- Вы вдруг стали очень во мне уверены. А вдруг мне надоест с ними возиться? Надоест жить, погрязши во лжи. Вдруг я решу, что вы слишком много на себя берете, и решу все переиначить по своему?

- Тогда мне придется вас убить.

И Кэссиди снова поверила. Окончательно и полностью.

- Вы фанатик, - сказала она.

Тьернан улыбнулся, но это послужило ей слабым утешением.

- Я знаю, - сказал он. - Так вы согласны? Вы сумеете позаботиться о моих детях, научиться их любить? Сумеете стать их матерью? Позволите мне беспрепятственно умереть? Выполните все, что я от вас прошу? Пожертвуете все, что у вас есть? Дадите клятву, которую никогда не нарушите?

Кэссиди смотрела на него во все глаза. На душе у неё скребли кошки.

- Сколько у меня есть времени на размышление?

- Тридцать секунд.

В голове у неё все смешалось, мысли разбегались в стороны, как спугнутые зайчата.

- Да, - сказала она. И ту же, не давая себе возможности передумать, подняла руку и робко прикоснулась к его лицу. - Я все ради вас сделаю. Я вас люблю.

Кэссиди даже сама не поняла, как это случилось - слова эти сами сорвались в её губ. Как откровение или даже благословение. Услышав себя, Кэссиди в первый миг изумилась, но затем успокоилась и вздохнула с облегчением. Наконец-то! Нет, она и сама толком не ведала, сколько времени уже любила его, но и думать об этом ей не хотелось. Да и какой в этом смысл? Одно Кэссиди знала наверняка: покой она потеряла с той самой минуты, когда, зайдя в кухню, впервые увидела бездонные черные глаза Ричарда. Да, она любила его всем сердцем, и если это было сумасшествием - значит она сошла с ума.

Кэссиди не была готова к внезапной перемене, случившейся с Ричардом. Еще только что он был напряжен, как натянутая тетива, однако уже в следующий миг внезапно обмяк и, весь дрожа, опустился на колени, обнял Кэссиди за талию, а головой прижался к животу. Кэссиди с легким недоумением прикоснулась к его голове, и вдруг поняла, что Ричард плачет. Сердце её оборвалось.

В свою очередь опустившись на колени, она обеими руками обняла его и привлекла к себе, гладя по спине и по голове, как любящая мать. Как влюбленная женщина. Злость, угроза, демонический любовник - все кануло в Лету. Перед ней был мужчина в беде, её мужчина, и Кэссиди знала: ради него она готова на все.

Даже на то, чтобы позволить ему умереть - хотя ей куда легче было самой отдать за него жизнь. Одно слово Ричарда, и она с радостью пошла бы на смерть.

Кэссиди провела ладонью по его увлажнившейся щеке. Она умирала от желания заглянуть в его глаза, покрыть их поцелуями, но в комнате было слишком темно. Вдруг она почувствовала, как губы Ричарда слепо, как только что появившиеся на свет котята, ищут её губы. Она впилась в них жадным поцелуем, и вдруг всей нутром ощутила, как содрогнулась и сгустилась вокруг темнота, словно накрыв их обоих плотным одеялом.

А откуда-то издалека доносился гулкий рев разбушевавшегося океана. Закричала вспугнутая чем-то ночная птица, крик её эхом прокатился под небом и затих. И тогда Кэссиди распростерлась под Ричардом на полу, все так же по-матерински сжимая его в объятиях, ни о чем больше не спрашивая и ничего не прося. Без слов было ясно, чем кончится для них эта ночь, ибо отныне и навеки она принадлежала этому мужчине. Телом и душой.

Завтра у неё будет вдосталь времени, чтобы рвать на себе волосы и сожалеть о содеянном. А если не завтра, то через год. Или в следующей жизни. Она не просто отдалась ему - она дала слово.

И отрезала все пути к отступлению.

Глава 13

Ох и жесткий же был пол под её спиной! Но Кэссиди это не смущало. Грубый деревянный настил служил напоминанием о суровой реальности, о том, что настоящему счастью всегда сопутствует боль.

Черты лица Ричарда неясно белели в темноте, но Кэссиди была лишь рада этому. Ночью они с ним были в безопасности, отделившись во мраке от лжи и недосказанности. Она обняла Ричарда за крепкие плечи и блаженно зажмурилась.

Губы его вновь прильнули к её губам; уже не гневно и требовательно, а нежно и неторопливо. И Кэссиди послушно разжала губы, найдя языком его горячий язык, змейкой скользнувший в её рот, и чувствуя, как руки Ричарда поднимаются по её телу, увлекая за собой её юбку. Она раздвинула ноги в сторону, чтобы Ричарду удобнее было лежать, и ощутила властную мощь его фаллоса, затрепетавшего под джинсами, которые вмиг стали тесными. Она зарыла руку в его пышных волосах, второй рукой сильнее прижимая Ричарда к себе.