Энн Стюарт - Под покровом ночи

Она направлялась в сторону Лондона, к спасительным аэропортам Хитроу и Гэтвик. Ради того, чтобы навсегда избавиться от бесконечных головоломок и душевного смятения, Кэссиди готова была вскочить в первый же ненавистный самолет на Нью-Йорк. А Ричард Тьернан - да пусть себе остается в Англии! Права была Мабри - Шон уже стоял одной ногой в могиле, и деньги, которые придется уплатить за побег Ричарда, все равно уже ему ни к чему. Напротив, исчезновение Ричарда пойдет ему даже на руку, поскольку всколыхнет интерес к книге и поднимет тираж.

Кэссиди даже не обратила внимания на название городка, в котором остановилась на ночлег. Она не замечала ни часов, ни времени. Сны её были тревожными и бессвязными. На следующее утро Кэссиди сорвалась и выехала, однако, уже достигнув предместья Лондона, вдруг резко притормозила и так лихо развернулась, что чудом избежала гибели, едва не угодив в новую аварию.

"Прирожденная жертва, - думала она, вновь пришпоривая своего четырехколесного мустанга в сторону Уичкомба. - Жертвенная овечка, мазохистка, дура безмозглая, кретинка!" Всю свою сознательную жизнь она пыталась уберечься от бесполезных связей, от инфантильных мужчин, излишне требовательных друзей и знакомых с коварными помыслами.

Так почему же, черт побери, у неё не хватило ни ума, ни здравого смысла, чтобы устоять перед Ричардом Тьернаном? Чтобы не влюбиться, да ещё по самые уши.

На окраину Уичкомба Кэссиди въехала уже затемно. Целый день она провела за рулем "воксхолла", наконец привыкнув к правостороннему движению, ручной коробке передач и прочим несуразностям. Она приняла твердое решение, что заставит Ричарда говорить начистоту; если понадобится - в присутствии его детей и любовницы. Она уже созрела для того, чтобы получить ответ на свои вопросы.

В темноте ферму Херринг-Кросс разыскать оказалось непросто. Узкий серпантин прибрежных дорог во мраке казался особенно зловещим, да и отдаленный шум прибойных волн в сочетании с порывами ветра, которые разметали заросли кустарника, не прибавлял Кэссиди настроения. Словно сама природа пыталась предупредить её не совершить роковую ошибку. Однако Кэссиди не слушала голоса разума. Замирая от страха, но стиснув от решимости зубы, она отчаянно рулила по петляющей как заяц дороге.

Но вот наконец и знакомая подъездная аллея, и дом на холме. Света почти не было. Не было больше перед домом и массивного седана, в котором ездила Салли и с которым она едва не столкнулась накануне. Что ж, похоже, Ричард Тьернан был в доме один, и ей придется с этим смириться.

Но Кэссиди не собиралась больше пасовать перед трудностями. Она устала удирать. Устала праздновать труса. Ей казалось, что за последние годы она окрепла, стала закаленнее телом и духом, однако Ричард быстро разуверил её, преподнеся ей несколько болезненных, но поучительных уроков. Но больше она ему не уступит. Кэссиди твердо собралась призвать его к ответу. Она должна знать правду. Всю правду. И готова, если понадобится, рискнуть всем, даже самой жизнью, чтобы её выяснить.

Дверь не была заперта, и Кэссиди вошла в дом. В гостиной не было ни души. Кэссиди огляделась по сторонам. Комната поразила её вкусом и элегантностью обстановки. Старинная мебель, диван и кресла, обтянутые строгим ситцем, розовый палас на полу и повсюду - книги, книги, книги. В углу стояла ваза с нарциссами, и Кэссиди невольно засмотрелась на нее. Нет, не может быть мужчина, выращивающий такие нарциссы, быть хладнокровным убийцей!

Однако Тьернан им был, и не раз уже предъявлял тому доказательства. И сейчас в доме он был один - Кэссиди вдруг поняла это с пугающей ясностью. Вокруг было темно, хоть глаз выколи, и никто не знал, что она здесь. Даже Салли Нортон, его сообщница, и та видела, что Кэссиди уехала. Тьернану ничего не стоило убить её, закопать в саду, а потом избавиться от машины...

Кэссиди встряхнула головой, отгоняя прочь мрачные мысли. Но ведь Салли Нортон и собственных детишек он все-таки не убил! Может, он вообще никого не убивал, и начинать с неё тоже не станет?

Кэссиди медленно повернулась и едва не ахнула, увидев его в дверном проеме. Ричард стоял там, одетый во все черное; лица его, скрытого тенью, видно не было.

- Вы вернулись, - бесстрастно промолвил он.

Кэссиди не шелохнулась. Потом произнесла первое, что пришло в голову:

- В первый раз я сбежала из дома, когда мне едва исполнилось восемь. Я добралась до автовокзала "Порт Оторити", где меня нашел полицейский, который и доставил меня домой. Мама дала ему денег, а меня угостила увесистой оплеухой и на три дня заперла в детской. После этого я сбежала в первый же день, как только она выпустила меня на свободу. Иногда это единственный выход.