Энн Стюарт - Под покровом ночи

- И тем не менее он готов поставить её на карту ради какой-то дешевой сенсации.

Мабри вновь покачала головой.

- Он пишет вовсе не то, что думаешь.

Кэссиди в отчаянии всплеснула руками.

- Тогда как, черт побери, я могу ему помочь, если я даже понятия не имею, о чем его книга? - удрученно воскликнула она.

- О Ричарде Тьернане, - ответила Мабри.

Кэссиди глубоко вздохнула; грудь её стала судорожно вздыматься и опускаться.

- Нет, Мабри, я не могу здесь оставаться. Только не Тьернан.

Я... Он меня пугает.

- Думаешь, все-таки он их убил? - спросила Мабри. - Или, что важнее ты боишься, что он замыслил убить тебя?

Кэссиди поморщилась.

- В твоих устах это звучит нелепо, почти комично. Нет, я не боюсь, что он замыслил меня убить. Дело совсем в другом. Он чего-то от меня добивается, Мабри. Чего-то страшно важного, но я никак не могу взять в толк - чего именно. И это меня пугает.

- Мне казалось, ты никогда не страдала избытком воображения, заметила Мабри.

- Я, между прочим, дочь своего отца, - напомнила Кэссиди, криво улыбнувшись.

- Но почему бы тебе не спросить его в лоб, что он от тебя хочет, чтобы покончить со своими страхами?

- Ты думаешь, он скажет? Это просто смешно!

- Могу я что-нибудь сделать, чтобы ты осталась у нас? - спросила Мабри.

- Нет, - твердо ответила Кэссиди. - Я уже давно приучилась принимать решение самостоятельно, в противном случае мои дражайшие родители давно сожрали бы меня с потрохами. Ради Шона я готова на все, но только не ценой собственной жизни. Я приеду, когда здесь не будет Ричарда, а пока я должна привести нервы в порядок. Я хочу жить, и я давно отринула прошлое. В Балтиморе у меня спокойная и размеренная жизнь, и я не хочу с ней расставаться.

Мабри откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула.

- Что ж, будь по-твоему, - отрешенно сказала она. - Я провожу тебя к поезду.

Кэссиди не ответила. Как все, казалось бы просто - бежать, оставив все позади. Она уедет в Балтимор, выкинет из головы эту историю, навсегда позабудет о существовании Ричарда

Тьернана. В конце концов желтую прессу она не читала, да и телевизор почти никогда не смотрела. Скорее всего она даже не узнает о его казни.

Казнь! Слово это, как кислотой, пробуравило её мозг, а потом и сердце. - Подняв голову, она встретила понимающий и участливый взгляд синих глаз Мабри.

- Никуда я не поеду, - пробормотала она, вздыхая.

Мабри еле заметно улыбнулась.

- Знаю, милая. Я в тебе не сомневалась.

Глава 9

Как ни старалась Кэссиди уснуть, сна не было ни в одном глазу. Бессонница стала мучить её с тех самых пор, как она совершила роковую ошибку, согласившись приехать в Нью-Йорк. Самый факт проживания под одной крышей с осужденным убийцей мог лишить сна и человека с более крепкими нервами, тогда как после событий дня сегодняшнего оставалось вообще удивляться, что она ещё не сидит голая в углу, пуская слюни и бессвязно лопоча.

Кэссиди повернулась на бок и, прищурившись, кинула взгляд на настенные часы - Мабри решила, что они как нельзя кстати подойдут к кладбищенскому убранству её спальни. Без четверти три. Тихо. Даже извечно шумная Парк-авеню за окном, занавешенным тяжелыми бархатными шторами, казалось, вымерла.

Кэссиди до сих пор не верилось, что Шон и вправду умирает. Когда они с Мабри вернулись домой из бара, Шон дремал в своем кабинете, и Кэссиди, остановившись в дверях, пригляделась к отцу, едва ли не впервые заметив набухшие под его глазами сизые мешки, поседевшие волосы и какую-то трогательную уязвимость, в обычное время замаскированную кипучей энергией и неподражаемой живостью его мощной и стойкой личности. Чем дольше разглядывала его Кэссиди, тем сильнее убеждалась: Мабри сказала правду. Шон умирал.

И ещё она знала, что не должна говорить с ним об этом. Шон хотел сохранить свою болезнь в тайне; по крайней мере - от тех, кто его любил. А почему - одному Богу известно. Возможно, ему приятно было считать себя всемогущим и несокрушимым. Либо - привычно проявлять мальчишескую удаль и позерство.

Нет, не могла она бросить отца. Не могла даже переселиться в какой-нибудь отель, чтобы отгородиться от посягательств Ричарда Тьернана. Шон устроит скандал - понять причину её бегства он не сможет, а сама она объяснить её не посмеет. Да и не захочет - не то настроение. Нет, что бы ни случилось, она останется с Шоном до конца. Даже, приставь ей Ричард нож к горлу, она больного отца не бросит. Да, она обустроила собственную жизнь, сделала её спокойной и независимой, но перед лицом надвигающейся смерти Шона все это меркло и отходило на второй план. Как ни пыталась в свое время Кэссиди, ей не удалось спасти родительский брак, как не удалось и сделать из Шона человека, которым она хотела бы его видеть. Вот и сейчас ей не удастся спасти его от неминуемой смерти, однако она хотя бы сделает все от неё зависящее, чтобы конец его был возможно более мирным. Да и свою совесть заодно облегчит.