Энн Стюарт - Под покровом ночи

Кэссиди посмотрелась в зеркало, чтобы придать себе хотя бы подобие приличного вида, и - попятилась в немом ужасе. Волосы были совершенно растрепаны и торчали в разные стороны, как иглы дикобраза. Размазанная помада на распухших губах и заплаканные глаза с подтеками туши тоже её не украшали. Жакет до сих пор валялся в холле, а расстегнутая шелковая блузка висела безвольно, как флаг капитуляции. Одна чашечка лифчика была насквозь влажной от поцелуя, позволяя видеть сосок.

Влажной была и она сама. Там. И Тьернан это знал. Он нарочно все это подстроил, и никакие стыд и ярость были не в силах изменить её человеческую природу. Женскую. Биологическую. Да, этот мужчина возбуждал её. Она его хотела. Все её нутро болело и ныло от желания. Хотя это и грозило обернуться полной катастрофой.

Дрожащими руками Кэссиди избавилась от блузки. Ей понадобилось несколько минут, чтобы полностью переодеться. Влажное белье, блузка и юбка полетели в корзину с крышкой. Взамен Кэссиди облачилась в спортивные брюки со свитером, а на ноги натянула старые кроссовки. На нос водрузила здоровенные темные очки. Все было готово к тайному побегу. И бежать она будет, не останавливаясь, до самого Балтимора.

На цыпочках, затаив дыхание, она выбралась в пустынный коридор. Слава Богу, вокруг не было ни души. Издалека доносились отголоски мужских голосов. Мерный рокот и псевдоирландский акцент Шона, тщательно завуалированные полутона Ричарда. Должно быть, и Марк был там с ними - черт бы его побрал! Как и всех прочих мужчин иже с ним.

До спасительной двери оставалась всего пара шагов, когда откуда ни возьмись появилась Мабри. Выглядела она бледной, понурой и какой-то отрешенной.

- Удираешь, Кэсси? - спросила она.

- Меня там дела ждут, - выпалила Кэссиди первое, что пришло ей в голову. - Ну а потом, можешь ли ты меня винить за трусость?

- Нет, конечно, - покачала головой Мабри. - И что - прямо сейчас?

- Да, хотелось бы. Пока никто меня не остановил.

- Что ж, твое право, - еле слышно промолвила Мабри.

На мгновение Кэссиди объял ужас: ей вдруг показалось, что Мабри, холодная и расчетливая Мабри, вот-вот заплачет. Даже разрыдается. Но в следующую секунду Мабри моргнула, привычно улыбнулась, и Кэссиди решила, что ей все это просто померещилось.

- Раз уж ты решила уехать, я, конечно, тебя удерживать не стану, сказала Мабри. - Но только прежде чем ты сядешь в поезд, я хотела бы тебе кое-что сказать. Только давай уйдем отсюда - эта обстановка действует мне на нервы. Давай посидим где-нибудь и пропустим по рюмочке.

- Нет, только не это! - Кэссиди содрогнулась; вкус ирландского виски до сих пор ощущался у неё во рту вперемешку со вкусом Ричарда Тьернана.

- Тогда чайку попьем. Славного успокаивающего английского чайку с лепешками и земляничным джемом. А заодно и поболтаем.

- Про Шона, да? - устало спросила Кэссиди. - Надеюсь, ты не станешь вешать мне лапшу на уши насчет его очередных болячек? Он здоров как бык.

Прекрасные губы Мабри едва заметно скривились.

- Речь идет уже не о болячках, моя милая, - сказала она. - Шон умирает.

* * *

Шон, настроение которого после третьей кряду порции виски с содовой было приподнятым, весело разглагольствовал. Тьернан сидел в кресле и, казалось, прислушивался к беззаботной болтовне писателя, однако мысли его были заняты Кэссиди. Она попытается задать стрекача, в этом он был уверен. Но вот осмелится ли он её удержать? Или бросить ей вдогонку, если Кэссиди все-таки сбежит?

Оба варианта развития событий представлялись не слишком вероятными. Возможно, Шон и в самом деле готов был пожертвовать собственной дочерью, но вот Мабри определенно была на стороне Кэссиди. Если они объединятся против него, он окажется бессилен.

Единственная надежда Тьернана состояла в том, что они с Кэссиди зашли настолько далеко, что у неё не хватит духа бежать. Как ни велико было её желание спастись, раскинутые ими паучьи тенета были слишком длинные и липкие - шансов вырваться на свободу у неё оставалось немного. Если половина её мозга и понимала необходимость побега, вторая половина была слишком заворожена им, Тьернаном, чтобы помышлять об этом. Но вот какая половина все-таки перетянет?

- Да, черт побери, Мабри меня сегодня кастрирует, - с ухмылкой изрек Шон. - И видели бы вы, как вытянулась физиономия Беллингема, когда мы застали вас в холле! Мне казалось, его глаза на лоб полезли. Хорошо еще, что я их так понукал всю дорогу - приди мы на несколько минут позже, и беднягу, наверное, удар хватил бы. Вот тогда вам бы точно пришлось подыскивать себе нового защитника.