Кэтлин Уинзор - Любовники

— А что, если он попытается снова заняться любовью с кем-нибудь из нас? — спросила Джасинта очень громко, ибо они ехали с такой неимоверной скоростью, что все остальные звуки заглушались грохотом копыт, ударами кнута и оглушительным треском подпрыгивающих на каменистой почве колес.

— Почему ты вдруг подумала об этом сейчас? — крикнула Шерри, словно вопрос Джасинты на самом деле удивил ее. Потом ее взгляд медленно скользнул по лицу дочери, она с улыбкой отвернулась и стала смотреть куда-то в сторону.

— Нам надо решить это раз и навсегда! — настойчиво проговорила Джасинта. — Если мы не решим для себя, что будем делать, то нам не станет лучше, чем прежде.

— В любом случае нам не станет лучше, — заметила Шерри. — Если тебе надо знать правду, — добавила она.

— Что ж, превосходно! — сказала Джасинта и почувствовала себя так, словно кто-то изо всей силы ударил ее в живот. — Тогда к чему мы строим какие-то планы на будущее? Зачем нам все это?

— Дорогая, ну пожалуйста… не надо, — успокаивающим тоном проговорила Шерри и нежно похлопала Джасинту по руке. — Разве ты не понимаешь, что здесь никто и никогда не ожидает, что намеченные им планы сбудутся до конца? И мы строим какие-то планы лишь ради того, чтобы строить их, как и все другие. Кстати, нас свели вместе, когда мы находились на краю чего-то гибельного, ужасного. А это уже само по себе в некотором роде оправдание происходящего, не так ли?! Мы строим планы и стараемся претворить их в жизнь, если так можно выразиться. И мы стараемся делать это изо всех сил. Но здесь нельзя быть уверенным ни в чем.

— Ты хочешь сказать, что изменишь свои планы в зависимости от обстоятельств?

— Ну разумеется , дорогая.

— Хорошо, — проговорила Джасинта и в задумчивости откинулась на сиденье. Спустя некоторое время она опять наклонилась вперед. — Выходит, если он попытается заняться с тобой любовью, ты позволишь ему это сделать?

— Я намереваюсь… О Джасинта, ну пожалуйста, не надо! Давай будем делать друг другу только хорошее. Ведь как великолепно все началось, так давай и продолжать в том же духе!

— О Шерри… — Джасинта отрицающе покачала головой. — Шерри… ты совсем не похожа на мою мать. И если хочешь знать правду, я скажу ее тебе: по-моему, ты ведешь себя очень безнравственно.

— Значит, ты считаешь, что я… — выпалила Шерри, не в силах сдержаться, откинула голову и залилась таким заразительным и радостным смехом, что Джасинта посмотрела на нее в полнейшем замешательстве. — О Джасинта! — громко проговорила Шерри, переводя дыхание. — Ты считаешь меня безнравственной! Ты это серьезно, дорогая? — Джасинте подумалось, что Шерри не только позабавили ее слова, но и доставили истинное наслаждение.

Вдруг Джасинта поймала себя на странной мысли: будто она становится все старше и старше, в то время как Шерри — все моложе. Юная, в сущности, дочь стала не в меру щепетильной, неимоверно чопорной и придирчивой, замкнутой, зажатой и все более теряющей свою женскую соблазнительность. Что же с ней происходит? Готова ли она отказаться от него и окончательно позволить Шерри обладать им?

Ее прежняя решительность, с которой она готовилась пожертвовать собой ради их дочерне-материнских уз, теперь представлялась ей значительно менее впечатляющей, чем каких-то полтора часа назад. В ее намерениях на поверку оказывалось больше трусости, чем великодушия.

«Интересно, неужели сейчас я стала выглядеть иначе?»

Пока Шерри продолжала заливаться веселым и беззаботным смехом, Джасинта незаметно открыла черную бархатную сумочку и достала из нее зеркальце. Когда подносила его к лицу, все ее существо было охвачено ужасным предчувствием, что происшедшие с ней изменения гротескны и нелепы. Она ожидала увидеть в зеркальце тощую чопорную даму с тонкими губами и ртом, вытянутым в прямую пуританскую линию. Она боялась, что вся ее ослепительная красота увяла и погасла, что никто и никогда не увидит больше этих черных бездонных глаз с таинственным манящим блеском. Кожа не будет такой белой и свежей, как прежде, приобретя безобразный серый оттенок. От этих мыслей по всему ее телу пробежали мурашки.

И, готовя себя к ужасному потрясению, Джасинта с силой прищурила глаза, а потом быстро открыла их.

Нет, все выглядело точно так же, как прежде. Но сомнения все еще не оставляли ее, и она слегка поводила головой из стороны в сторону, словно проверяя, нет ли тут какого-нибудь подвоха. Но все оставалось по-прежнему. Она была той же самой и чувствовала себя так, словно только что избежала смертельной опасности.