Кэтлин Уинзор - Любовники

— Не знаю, — совершенно серьезно ответил Майлз.

— Я всегда была так счастлива, — вздохнув, проговорила Аморет. — Как говорила мама, я была очень радостным ребенком. А сейчас я счастлива только потому, что я с тобой. — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Наверное, я останусь с тобой навсегда и никогда не вернусь к ним.

— Нельзя, Аморет. Иногда тебе придется возвращаться.

— Да, — кивнула она и собралась уходить. — Знаю. — Аморет остановилась на пороге и вновь посмотрела на него. — Но почему?

— Тебе известно почему. Потому что это твоя реальная жизнь и тебе нельзя покидать ее совсем.

— Нельзя, нельзя, — прошептала Аморет. — Вот и ты говоришь мне «нельзя». Даже ты, Майлз.

Однако не прошло и несколько минут, как они снова смеялись и Майлз целовал ее. Вскоре она ушла. Это был тот день, когда ее потеряла Шарон. И в этом, безусловно, сама Шарон и была виновата.

Стояла ранняя весна, и Аморет с приятельницей решили вместе отправиться на ленч, чтобы потом побродить по магазинам. Аморет порхала, словно бабочка в саду, перелетала от одного прилавка к другому, указывая на вещи, которые следовало отправить ей на дом. При этом весело шутила с продавщицами. И они отвечали ей тем же. Люди наблюдали за ней, восхищаясь ее необыкновенной красотой и грацией, изумляясь беспечности и легкости, с которой она тратила деньги. Раньше ей никогда не приходилось называть свое имя, поскольку все прекрасно знали ее. Но сегодня она покупала туфли у нового продавца, и, когда он спросил ее имя, чтобы записать адрес, она ответила:

— Аморет Эймз.

Шарон незаметно толкнула ее локтем, и Аморет удивленно посмотрела на подругу.

— Ты назвала ему свою девичью фамилию, — прошептала Шарон.

— Ну и что? — спросила Аморет.

Продавец тем временем ожидал с карандашом в руке, и Аморет продиктовала свой адрес. Когда подруги вышли из магазина, Аморет спросила у Шарон, в чем проблемы.

— Ты назвала ему свою девичью фамилию, — повторила Шарон.

— А почему бы и нет?

— Разве ты теперь не носишь фамилию Дональда? Прежде ты всегда называлась ею.

— Это было до того, как Дональд потерял меня, — ответила Аморет.

Они вышли из магазина Бергдорфа Гудмана и дошли до конца площади. Там остановились и взглянули друг на друга.

— Аморет, пожалуйста, скажи, что происходит. Все так загадочно. Дональд ведет себя так, будто настал конец света, твоя семья в полном расстройстве и недоумении, а мать Дональда сообщила мне, что ей не хотелось ехать в Европу, но на этом настоял Дональд. Что все это значит?

Аморет снова двинулась вперед. Вокруг женщин бродили и летали голуби; они садились в нескольких футах от них, ворковали, клевали какие-то крошки, забавно играя ими. Аморет, наблюдая за птицами, ласково улыбалась.

— Шарон, знаешь, по-моему, ты не отличаешься от любого человека, который воспринимает мир таким, каким он кажется.

— А каким же ему еще быть? Я была бы рада узнать! У меня такое ощущение, словно мир вокруг нас рушится… Да, да, именно тот мир, который мы знаем, с нашей дружбой, нашими семьями, друзьями, всем тем, чем мы живем. И вот этот мир исчезает, Аморет. И ты — тот человек, который способствует этому!

Они вновь остановились, на этот раз напротив отеля «Пласа», не обращая внимания на спускающихся, поднимающихся, прощающихся и громко разговаривающих людей. Подруги впервые в жизни смотрели друг на друга, не скрывая враждебности.

— Значит, ты тоже не хочешь оставить меня в покое, так? — спросила Аморет.

— Аморет, ну пожалуйста… — простонала Шарон, и ее глаза наполнились слезами. — С тобой становится все труднее и труднее говорить. Я чувствую себя так, словно ты исчезаешь прямо на моих глазах.

— Я это и сделаю, если ты не перестанешь докучать мне. Я никогда никому не причинила боли, Шарон. И тебе не собираюсь причинять ее. Но ты слишком многого хочешь от меня.

— Я только хочу твоего доверия и дружбы… — умоляюще проговорила Шарон. — Ведь прежде ты всегда относилась ко мне хорошо. Зачем же теперь хочешь отнять у меня это доверие, теперь, когда, возможно, я могу помочь тебе?

— Почему ты считаешь, что я нуждаюсь в помощи?

— Ну конечно же, нуждаешься! О Аморет, если бы ты знала, что пришлось пережить твоей маме! А отцу! А что ты сделала с Дональдом!

Аморет смотрела по сторонам, обдумывая слова Шарон и машинально наблюдая за тремя совсем молоденькими девушками, которые стояли неподалеку и о чем-то очень весело болтали, то и дело разражаясь переливчатым звонким смехом. Она подумала о том, как, наверное, мелки проблемы этих девочек, в то время как ее напасти, похоже, увеличиваются с каждой минутой. Сейчас к ней пришло ощущение какой-то страшной тяжести, словно Бог облокотился на нее с небес. Ей показалась, что на грудь что-то давит изнутри, и было страшно глубоко вздохнуть, чтобы не задохнуться.