Игорь Хорр - Праведник

— Пока ничего. Но как же ты, зная всю эту историю, так ничего мне и не сказал? Почему я узнаю об этом от совершенно посторонних людей?

— Прости, Вадим, но мне не хотелось касаться этой темы. В газетах уже промелькнули какие-то грязные намеки. В общем, вся эта история очень и очень неприятна.

— Бедный Михаил Андреевич, — искренне посочувствовал Прыгунов.

— Никогда бы не подумала, — сказала Виктория Сергеевна. — Аннушка — такая милая и скромная молодая женщина. Мне казалось, она очень любила своего мужа…

— Она и сейчас любит его, — заметил Алексей Борисович. — Я разговаривал с ней в поезде. Она была в отчаянии. В последнее время с Прошиным происходило что-то неладное. Он совсем зашился на работе… С уверенностью, впрочем, я ничего сказать не могу. Аннушка надумала, что он разлюбил ее, и от отчаяния решилась на этот совершенно бессмысленный поступок.

— И ты не пытался отговорить ее?

— Пытался, конечно. Но тебе, Вика, должно быть лучше меня известно, что доказать что-либо отчаявшейся женщине практически невозможно.

В дверь снова постучали, и на этот раз в палату вошел грузный господин с плоской, добродушной физиономией:

— Прошу прощения, господа. Здравствуйте.

Присутствующие поздоровались.

— Господин Борин? — уточнил вошедший.

— Да я.

— Рад познакомиться. Моя фамилия Ходаков.

— Очень приятно, господин Ходаков. Кажется, мы виделись раньше?

— Возможно. Я редактор издательства «Русская мысль». Я к вам по поручению главного редактора. Господин Вяземский просил известить вас, что роман ваш, как и все предыдущие, заслуживает высочайшей оценки. Он единодушно одобрен редакционной коллегией, и читатель получит его в ближайшее время.

— Что ж, я очень рад, — несколько прохладней, чем ожидалось, произнес писатель. — Благодарю вас за добрую весть.

— С вашего позволения, — продолжал редактор Ходаков, — я удаляюсь. Слышал, что здоровье ваше в порядке, и надеюсь очень скоро увидеть вас в редакции. До свидания, господа.

— Всего доброго, господин Ходаков. Весьма рад был познакомиться с вами.

— До свидания, господин Ходаков, — почти в один голос произнесли Виктория Сергеевна и Вадим Никитович.

Ходаков ушел.

— Ну вот, Алексей. Еще один твой роман скоро увидит свет, — с притворной завистью, но неподдельной грустью произнес Прыгунов.

— А знаете, пока я здесь лежал, у меня в голове еще один очень забавный сюжет созрел, — весело заявил писатель.

— Не иначе, как об ограблениях поездов и похитителях лошадей, — улыбнулась Виктория Сергеевна.

— Дорогая, ты почти угадала.

— Да, Алексей, — все так же грустно продолжал Вадим Никитович. — Тебе есть смысл жить.

— Смысл есть в жизни каждого человека.

— Да. Но не каждому дано стать звездой!

— Брось, Вадим. Не для славы живем. Звезды светят многим, но почти никого не греют… И тебе ли завидовать славе? Ты у нас ведь личность известная. Верховный советник! Важная персона…

— Не верховный, а статский.

— Статский, — виновато поправился писатель. — Кстати, чем ты занимаешься, господин статский советник?

— Я? — Прыгунов тяжело вздохнул. — Как и положено советнику, даю советы. Политические, житейские, всякие. Вот в последнее время начальство требует от меня совета, как выловить маньяка-садиста, взбудоражившего всю Москву.

— Маньяка-садиста? Я много слышал о нем. Разве его еще не поймали?

— Нет, не поймали. Он очень хитер и жесток. Истинный зверь, дьявол в образе человека. За последние две недели сразу несколько жертв. Женщины всех возрастов.

— Какой кошмар! — ужаснулась Виктория Сергеевна.

— Да. Москва всегда была небезопасным городом. Тебе бы, солнышко, наверное, лучше поехать домой.

— Уеду, уеду, дружок мой, — обиделась жена писателя. — Мне тут больше делать нечего.

— Если хочешь, оставайся. Ничего такого я не имел в виду. С тобой мне будет гораздо лучше. Да, Вадим, ты говорил про какой-то сюрприз?

— Ах да! Я решил сделать вам маленький подарок. Знаете, где вы будете жить во время своего пребывания в Москве?

— Не знаю. Может быть, в Мавзолее Ленина?

— Я рад, что ты не утратил юмора. Ни за что не догадаешься. Жаль, что нет времени тебя помучить. Алексей, в твоем полном распоряжении наша старая квартира в доме на улице Гиляровского.

— Подожди, какая квартира?

— Ты что, дружище? Забыл про нашу легендарную квартиру, в которой мы провели лучшие годы нашей жизни?

— Мы познакомились с тобой в этой квартире, — напомнила Виктория Сергеевна.