Нил Стивенсон - Интерфейс

Глаза у него были красные. Он быстро вытер нос тыльной стороной ладони, громко шмыгнул, сделал глубокий вдох, вымучено улыбнулся в камеру и нетвердым голосом объявил, что они прерываются на рекламу.

– Боже мой, – произнесла Мэри Кэтрин, ни к кому не обращаясь. – Мы по шею в дерьме.

Она вздрогнула, когда дверь лимузина открылась, впуская в салон не отфильтрованный стеклами яркий свет. Машина остановилась.

Она не следила за маршрутом, но характер освещения подсказывал, что они где-то в центре, среди небоскребов. Это была людная боковая улица к юго-западу от Торговой Палаты, и они остановились напротив здания из красного песчаника с рестораном на первом этаже. Вход скрывался под навесом. Портье в ливрее распахнул перед ней дверь.

Он подал ей руку и помог выбраться из машины, что было мило, хоть и совершенно излишне. Портье был старомодный, престарелый и седовласый, и взяв ее за руку, он слегка сжал ее, чуть поклонившись и бросив на нее быстрый взгляд, в котором читалось чуть ли не обожание.

Другой мужчина в обычном старом темном костюме стоял под навесом, ожидая ее. Папа как-то заметил, что оценить калибр ресторана можно по количеству людей, которые заговорят с вами до того, как вы в него войдете. Она еще не и шагу не сделала, а уже повстречала двоих.

– Здрасьте, миз Коззано, – произнес мужчина. – Я Ки Огл.

– О, привет, – сказала она, пожимая его руку. – Вы только приехали?

– Не, я уже забил для нас столик, – сказал он. – Но мне подумалось, что раз уж я вытащил вас с работы в такой дурной день, то как минимум должен выйти и сказать «привет».

– Что ж, очень мило с вашей стороны, – сказала она уклончиво.

Пока что он не выказывал никаких признаков циничного манипулятивного сукиного сына, каким должен был быть. Но и для выводов было еще рановато.

Еще один парень в костюме, который явно здесь работал, чуть не убился, стремглав кинувшись через двери, встретил ее на подходе – он выставил руку перед собой и приближаясь, постепенно сгибал колени, так что подошел к ней чуть ли не на корточках. Мэри Кэтрин по лицу и подчеркнуто галантным манерам узнала в нем итальянца.

Боже, да он рыдает. Правой рукой он сжал ее ладонь, а левой рукой – запястье, как будто только чудовищным усилием воли удержавшись от объятий. Он не произнес ни слова, только качал головой. Его так переполняли эмоции, что он попросту не мог говорить.

– Над баром висит телевизор. Мы только что смотрели CNN, – объяснил Огл. – Это было невероятно.

Внутри ресторана творился какой-то кавардак. Когда Мэри Кэтрин подошла поближе – впереди плачущий итальянец, Огл замыкает – шум усилился, а когда она оказалась внутри, достиг взрывной мощи.

В глубине ресторана располагались уютные маленькие столики, а переднюю его часть занимала длинная стойка, за которым уже не оставалось места. Его заполняли мужчины в костюмах. Это было дорогое заведение, здесь собирались, чтобы подкрепиться мартини и минералкой за пять долларов, крупные оптовики, а также адвокаты и банкиры, которые на них кормились.

Сейчас все они стояли; все они выли, аплодировали, топали ногами, свистели, как будто «Медведи» только что заработали тачдаун {30} 30 6 очков. Тачдаун зарабатывается, когда игрок с мячом забегает в очковую зону соперника или получает пас, находясь в очковой зоне соперника или мяч в руках игрока полностью попадает в очковую зону, причем сам игрок может в зоне не находиться (просто как иллюстрация к предыдущему примечанию) . Все они совершенно свихнулись.

И все они смотрели на Мэри Кэтрин

Она замерла на месте, потрясенная и напуганная, и Огл чуть не врезался в нее сзади. Он легонько коснулся ее плеча и наклонился поближе.

– Притворитесь, что их не существует, – сказал он, не повышая голос, но проецируя его по-актерски, чтобы перекрыть гам. – Вы королева Англии, а они – забулдыги в канаве.

Мэри Кэтрин отвернулась. Она избегала взглядов. Она уставилась в спину метрдотеля, который пробивался сквозь толщу костюмов, прокладывая для нее путь, и проследовала за ним в глубину ресторана. Люди в баре скандировали: Коззано! Коззано! Коззано!

Половина сидящих за столиками поднимались со стульев, когда она проходила мимо. Почти все они аплодировали. Метр подвел ее к столику в самом дальнем углу, за перегородкой. По крайней мере хоть какое-то подобие уединения. Только Мэри Кэтрин и Огл.

– Я очень, очень сожалею обо всем этом, – сказал Огл после того, как летучая бригада юных итальянцев в белых фартуках усадила их и снабдила меню, водой и хлебными палочками. – Мне следовало провести вас через задний ход.