Дэвид Геммел - Македонский Лев

Пармениона отвели в широкий андрон, где несколько спартанских офицеров сидели и пили вино. Служанка подошла к плотно сбитому человеку с рыжей бородой, который встал, уперев руки в бока, и начал пристально рассматривать Пармениона, который поклонился и подошел ближе.

— Итак, кто ты? — пророкотал Сфодрий.

— Андикл, господин. У меня депеша от Царя.

— Никогда не слышал о тебе. Где Клеофон?

— Он упал с коня и сломал себе плечо, господин. Но решил выехать с Царем сегодня вечером и будет подле него во время битвы.

— Выезд? Битва? О чем это ты говоришь, парень?

— Прошу прощения, господин, — сказал Парменион, протянув таксиарху кожаный цилиндр. Сфодрий извлек из него свиток и развернул его. Пока он проделывал это, Парменион посмотрел на других офицеров, и его взгляд пал на молодого мужчину, игравшего в кости за столом у окна. У него свело нутро… этим мужчиной был Леонид.

— Здесь ничего не сказано о численности, — промычал Сфодрий. — Сколько врагов ждет нас там? Где они расположены? Не могу же я просто так промаршировать на территорию Афин и искромсать в куски первых же увиденных там вооруженных людей.

— Говорят, что их там пять тысяч, — коротко проговорил Парменион. — Три тысячи гоплитов, остальные — кавалерия. По слухам, им заплатили персидским золотом.

Сфодрий кивнул. — От этих афинян все время жди предательства. Но чтобы застать их врасплох, мы должны идти всю ночь — не сомневаюсь, что они послали разъезды разведчиков. Будешь со мной, когда я соберу офицеров на совет. У них могут быть вопросы.

— Со всем уважением, господин, — сказал Парменион, стараясь сохранить спокойный, ровный тон, — Царь приказал мне незамедлительно вернуться с вашим планом действий, чтобы воссоединиться с вами на Триасской равнине.

— Что ж, хорошо. Я прикажу своему писцу записать ответ.

— Это не обязательно, господин. Если ты собираешься идти всю ночь, то я передам Царю, чтобы он встретил вас между Элевзисом и Афинами.

Сфодрий кивнул и вернулся к свитку. — Странная депеша. Начинается со слов о снабжении, а кончается вторжением в Афины. И все же, кто я такой чтобы спорить, верно?

— Да, господин, — подтвердил Парменион, салютуя. Его глаза скользнули по Леониду, который перестал играть в кости и теперь пристально вглядывался в него. Парменион поклонился и направился обратно к двери, выходя во двор; едва оказавшись там, он побежал за дом к конюшням. Его скакун был расчесан, а чепрак из львиной шкуры был заботливо повешен на перекладину. Парменион перебросил его на спину животному, вывел его наружу, а затем, схватясь за конскую гриву, вскочил на скакуна верхом.

Он услышал звук топающих ног и пустил коня бегом, галопом минуя бегущую фигуру Леонида.

— Стой! — кричал тот.

Жеребец молнией вылетел на главную улицу, где Парменион слегка осадил его, пока они не выехали из главных ворот. За ними он препоручил себя скакуну, на всей скорости помчавшись к горам.

Обернувшись, он увидел двух всадников, галопом выехавших из города. Жеребец тяжело задышал, когда они поднялись наверх, так что у Пармениона не было выбора, кроме как сбавить скорость. Несмотря на это, он повел коня узкими тропами и ненадежными, обрывистыми дорожками, куда, как он полагал, всадники за ним не пойдут.

Он ошибался. Когда он сделал привал в пещере высоко на гребне горы, то услышал снаружи звук идущих по каменистой осыпи коней. У него горел костер, и поэтому не было никакой возможности скрыть свое присутствие.

— Входите внутрь, здесь тепло у огня, — позвал он бодрым и дружелюбным тоном. Спустя мгновение двое мужчин вошли в пещеру. Один был высокий и массивный, с темной бородой, второй — стройный, но с хорошо развитыми мускулами. Оба были при мечах и в нагрудниках.

— Леонид желал поговорить с тобой, — сказал бородач. — Как твое имя, приятель?

— Андикл. А твое? — спросил Парменион, поднимаясь.

— А из какой ты семьи? — продолжил бородатый. — Где живешь?

— По какому праву ты меня допрашиваешь, скиритай? — взвился Парменион. — С каких это пор рабы стали издеваться над хозяевами?

Лицо мужчины вспыхнуло багровым. — Я свободный человек, и я воин. Спартанец или нет, я не потерплю оскорблений!

— Тогда не начинай первым! — бросил Парменион. — Я посланник Царя и ни перед кем другим не держу ответа. Кто такой этот Леонид, что посылает вас допрашивать меня?

Стройный придвинулся ближе. — Во имя богов, Леонид был прав! Это ты, Парменион!

Глаза Пармениона сузились, когда он узнал парня; это был Асирон, один из тех мальчишек, что постоянно травили его в Бараках Ликурга десять лет тому назад.