Дэвид Геммел - Македонский Лев

Парменион глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, и спрятал меч. «Ты прав, как всегда, Ксенофонт. И я скучаю по тебе. Я дождусь своего времени.» Вернувшись в постель, он немного поворочался, прогоняя наполнявшие сознание образы. Командирские Игры, смерть матери, Дерая бежит по тренировочному полю, Дерая лежит рядом с ним в дубовой роще, Нестус умирает, утопая в собственной крови.

И ему приснилось, как он идет по темным холмам под багряными небесами. И там росло белое дерево, крону которого составляли непостижимым образом скрепленные между собой скалящиеся черепа. Мечи и копья, зажатые в костлявых руках, были его ветвями, а плодами — отрубленые головы, роняющие на землю кровь. У подножия страшного дерева росли темные цветы, с бутонами в виде человеческих лиц. Холодный ветер завывал над цветами, и Пармениону показалось, что он слышит сотни отдаленных голосов, шепотом выдыхающих: «Пощади меня! Пощади меня!»

Тень заколыхалась на холме, и Парменион разглядел фигуру в плаще с капюшоном, вставшую перед деревом. «Чего ты жаждешь, молодой воин?» — донесся из глубин капюшона женский голос.

«Крови и возмездия,» — ответил он.

«Ты получишь это,» — сказала она.

Парменион проснулся на рассвете и присоединился к Эпаминонду для завтрака на нижней террасе. Фиванец был одет в простую тунику, сшитую из серо-зеленой ткани, отчего его бледное, вытянутое лицо выглядело болезненным и изможденным. Но его темные глаза были ясными, а улыбка открытой и дружелюбной, когда Парменион присоединился к нему.

— Ты говорил о беге, Парменион. Ты атлет?

— Я быстр, и должен был представлять Спарту на Олимпийских играх. Но я допустил ошибку на последнем круге и был потеснен Леонидом.

— Интересно. В Фивах есть человек, который бегает с невероятной скоростью. Это спартанец из крепости: его зовут Мелеагр.

— Я слышал о нем. Леонид опередил его на дистанции в десять кругов год назад.

— Думаешь, сможешь обойти его?

Парменион отломил хлеб и окунул его в кувшин с луком, мягким сыром и маслом. — Если он только не отрастил себе крылья.

— Сколько у тебя денег? — спросил Эпаминонд.

— Я отписал свой дом Ксенофонту, за что он выдал мне сто восемьдесят драхм и скаковую лошадь. Надолго этого не хватит.

— Вот именно, не хватит. Знает ли Мелеагр о тебе?

Парменион пожал плечами. — Он может знать мое имя. Но какое отношение это имеет к деньгам, которыми я владею?

— Здесь в Фивах мы делаем на соревнованиях ставки. Если ты одолеешь Мелеагра — чего не удавалось никому — ты сможешь, пожалуй, увеличить свое состояние вчетверо.

Парменион откинулся в кресле. В Спарте никто не делал денежных ставок, это считалось недостойно. Но это было прекрасным способом поправить его финансы. На сегодня у него едва хватало денег, чтобы протянуть до весны. Если он учетверит сумму, то сможет обеспечить себе спокойную жизнь еще на ближайшие два года. Но что если ты проиграешь? спросил он себя. Соревнования были жесткими, бегуны использовали локти и плечи, чтобы пробить себе дорогу. В этом случае возникала опасность споткнуться, или упасть. В соревнованиях ничего нельзя было предугадать.

— Я подумаю об этом, — сказал Парменион.

Длинная тренировочная площадка была ограждена дубами с севера и запада. К востоку от нее расположилось святилище Артемиды Славы, храм с высокими колоннами, посвященный богине охоты, а на юге находилась легендарная Могила Гектора, могучего троянского героя, убитого Ахиллесом во время войны с Троей.

Разминая мышцы бедер и пояса перед разогревающим бегом, Парменион посмотрел на саркофаг Гектора. Он был из мрамора, украшен впечатляющими рельефами, изображавшими его жестокий бой с греческим героем. Парменион всегда испытывал глубокое восхищение Гектором.

Большинство спартанцев было за Ахиллеса, потому что он вышел победителем, но Парменион считал, что Гектор показал больше отваги. Оракул предостерег Гектора, что сражение с Ахиллесом принесет смерть, поскольку его противник был непобедим. На протяжении десяти лет Троянской войны оба тщательно избегали боя один на один. А потом, в одно ясное утро, Гектор увидел Ахиллеса, едущего к нему в бронзовой колеснице, его доспехи — в ярком солнечном свете — казалось, источали белый огонь. Оба встретились на поле битвы — и Гектор победил. Он сразил Ахиллеса страшным ударом в шею и увидел, как его роковой противник бьется в предсмертных судорогах.