Дэвид Геммел - Белый Волк

От этого вопроса у Скилганнона свело живот.

— Не знаю. Спрошу у нее. Спериан поставил на поднос нарезанный хлеб и сыр.

— Вот, отнеси ей.

Джиана проснулась, но еще не вставала.

— Я принес тебе завтрак, — сказал Скилганнон. Она села, и простыня соскользнула с нее, обнажив грудь. — Ты бы хоть оделась! — вспылил он.

— Какой ты вскидчивый с утра, Олек. Не выспался, наверное? — Взяв у него поднос, она спокойно поела и встала с постели. Скилганнон, сидя к ней спиной, слышал, .как она смеется. — Можешь смотреть, мой стыдливый друг. — Она снова надела свое желтое платье и уселась на плетеный стул у окна.

— Ты когда-нибудь встречалась с Бораниусом?

— Это имя ничего мне не говорит, — пожала плечами она.

— Высокий, красивый, с золотыми волосами. Учился у Маланека.

— Да, теперь вспомнила. Изумрудные глаза и надменный рот. Почему ты спрашиваешь?

— Он может прийти сюда. Не нужно, чтобы он тебя видел.

— Ты беспокоишься попусту, Олек. Во время единственной нашей встречи я была разодета в шелка, волосы у меня были темные, на голове диадема с семьюдесятью бриллиантами, лицо накрашено. Он поцеловал мою руку и тут же перевел взор на отца, которому очень старался понравиться.

— Все равно, Бораниус не дурак. И его люди продолжают следить за домом.

— Вот я и покажусь им. Ты дашь мне денег, и я пойду на рынок. Куплю себе ожерелье и новое платье.

— Похоже, все это доставляет тебе удовольствие. Улыбка сошла с ее лица.

— А ты чего хотел, Олек? Чтобы я забилась в угол и дрожала там в ожидании, пока сильные мужчины меня спасут? Либо я добьюсь своего, либо меня схватят и убьют. Ни один мужчина на свете не заставит меня бояться. Я этого не допущу. А на рынок я и правда схожу с удовольствием. Для меня это внове. Пройдусь по солнышку и буду наслаждаться свободой. Я Сашан, а Сашан незачем опасаться ни Бораниуса, ни кого-то еще.

Скилганнон, пристально посмотрев на нее, кивнул и поклонился.

— Ты необыкновенная женщина.

— Правда твоя. Расскажи, как вести себя на рынке.

Он объяснил, что первую цену никто не платит, и научил ее торговаться, а также предупредил, что есть места, куда женщины не допускаются: игорные дома, трактиры и храмы.

— В храм тоже нельзя? — удивилась она.

— Только не через главный вход. Есть боковые двери, ведущие на галерею. Женщинам не полагается приближаться к алтарю.

— Вздор какой! — вскричала она.

— И разговаривать им в храме не полагается, — с улыбкой добавил он.

— Я все это поменяю, как только взойду на трон, — сощурив серые глаза, пообещала она.

Скилганнон с нежностью вспоминал, как она вышла тогда из дома. Ее крашеные волосы и дешевая желтая туника на солнце сверкали золотом. Она немного преувеличенно покачивала бедрами и широко улыбалась проходящим мимо мужчинам. Только он один знал, сколько надменности и отваги вкладывала она в это свое представление.

— Нет и не было на свете такой женщины, как ты, Джиана, — прошептал стоящий на молу Скилганнон, глядя на луну в небе.

День у Джианы, королевы Наашана, выдался долгий и утомительный. Как только рассвело, она принялась читать пространные донесения с мест военных действий на юго-востоке — в Матапеше, Пантии и Опале. Ее войска несли тяжелые потери, особенно в джунглях Опала, однако захватили три главных алмазных рудника. Алмазы позволят ей закупить железо в Вентрии и оружие у прославленных готирских мастеров. Завтракала она с четырьмя князьями из Северного Наашана, обещавшими дать ей людей для предстоящей войны в Тантрии. После этого она встречалась со своими советниками, изучала ведомости по сбору налогов и проверяла состояние казны.

Теперь, в сумерках, она прогуливалась со своим телохранителем в Королевских Садах, где уже зажглись фонари на высоких железных столбах. Ее сопровождал командующей конницей Аскелус, высокий и грозный. И он, и телохранитель Маланек, бывший учитель фехтования, не отнимали рук от мечей.

— Говорят, что молния дважды в одно место не ударя-ет, — со смехом заметила Джиана.

— Ваше величество слишком рискует, — возразил Маланек. Лунный свет делал складки у него на лице еще глубже.

Перестав быть действующим бойцом, он больше не брил голову, но высокий гребень и длинный хвост на затылке сохранил как знаки своего непревзойденного мастерства. Седину он скрывал под черной краской, и королева, любившая старого воина, относилась к этому снисходительно.

— Какой-то риск всегда остается, Маланек, — сказала она. — И ты же видишь, я надела кольчугу, которую ты велел выковать для меня.