Дэвид Геммел - Белый Волк

— Вы довольно сурово поступаете с теми, кто высказывается откровенно, ваше величество.

— Пешел Бар был изменником — за это я и казнила его, а не за то; что он высказывался откровенно. Он пытался настроить против меня других, потому и умер.

— Его попытка в том и состояла, что он говорил откровенно. Он полагал, что вы не правы, и высказал это вам в лицо. Теперь уже никто, у кого есть хоть капля рассудка, не скажет вам того, что думает. Вам будут говорить лишь то, что вы хотите услышать. Но я, пожалуй, слишком стар для таких ухищрений и потому отвечу: я любил Скилганнона и люблю до сих пор. Этот человек сделал больше всех остальных, чтобы вернуть вам ваш трон. Оставьте его в покое, вот что я вам скажу. Пусть живет.

— Ты забыл, что он убил Дамалона?

Маланек взглянул на Аскелуса. Тот молчал, и старый воин с горькой усмешкой покрутил головой.

— Нет, ваше величество, не забыл. Только потеря Дамалона, вы уж простите, мало меня опечалила. Его я как раз всегда недолюбливал.

Джиана встала, гневно сверкая серыми глазами, но голос ее прозвучал сдержанно, почти мягко:

— Скилганнон предал меня. Он уехал без разрешения королевы, дезертировал из армии, похитил оружие, которому нет Цены. По-твоему, все это следует оставить безнаказанным?

— Я свое слово сказал, ваше величество.

— А ты, Аскелус?

— Вы наша королева. Тот, кто вам подчиняется — добрый вассал, кто не подчиняется — предатель. Все очень просто, Скилганнон вам не подчинился. В вашей воле осудить его или простить. Я всего лишь солдат, и не мне советовать вам в таком деле.

— Ты убил бы его, получив от меня такой приказ?

— Не задумываясь.

— Но сделал бы это с тяжелым сердцем?

— С великой грустью, ваше величество.

Джиана отпустила обоих и приняла ожидавших ее советников. Поговорив с ними и подписав несколько бумаг, она позвала к себе Эмпаро, слепого арфиста,

Он был уже стар, но она, слушая звуки музыки и его красивый голос с закрытыми глазами, представляла его себе юным красавцем с золотыми кудрями. Жаль, что нельзя вернуть ему молодость, и уложить его в свою постель, и забыть на время о человеке, чей образ не оставляет ее ни наяву, ни во сне.

Лежа на кушетке и отдаваясь музыке, она вспоминала Скилганнона в тот день, когда отправилась из его дома на рынок. Он был тогда совсем еще юн, на пороге своего шестнадцатилетия. На его красивом лице застыла тревога, а ей хотелось прижаться к нему и поцеловать крепко стиснутые губы.

Но она не сделала этого, а ушла, зная, что он будет смотреть ей вслед, пока она не свернет за угол.

Джиана вздохнула. Завтра она прикажет убить его — может быть, когда он умрет, она перестанет грезить о нем.

Скилганнон вернулся в «Красный олень» после полуночи. Таверна почти опустела. Друсс все еще сидел за столом, Диагорас спал на полу рядом с ним. Чуть поодаль тихо пили два вагрийских офицера с белокурыми косами, и старый волкодав шастал между столами в поисках объедков.

— Здорово, паренек. — Язык у Друсса слегка заплетался. Скилганнон посмотрел на бесчувственное тело Диагора-са. — Беда с молодежью— пить не умеют. Черт, надо, однако, воздухом подышать. — Друсс, опершись на стол, поднялся и тут же плюхнулся обратно. — С другой стороны, и здесь тоже неплохо.

— Давай помогу, — предложил Скилганнон.

— Я сам, — отрезал Друсс, испепелив его взглядом. Старик снова встал, пошатнулся, добрался до двери и вышел на улицу.

Скилганнон последовал за ним. Воин, постанывая, тер себе глаза.

— Ты как, ничего?

— Пока не моргаешь, все в порядке. Надо бы освежить голову. — Поблизости стояло корыто, из которого поили лошадей. Друсс двинулся к нему и по дороге сшиб вагрийского офицера, который как раз выходил. — — Виноват, — буркнул воин, проходя мимо.

Вагриец вскочил, оглядел плащ, перемазанный лошадиным навозом, и напустился на Друсса с руганью.

— Не шуми так! — взмолился тот. — Голова раскалывается. Говори потише.

— Потише?! Ах ты старый пропойца, олух дрензйский! — Я, может, и пьян, зато дерьмом от меня не пахнет. Это что, новая вагрийская мода?

Этого вагриец уже не стерпел и засветил Друссу левой прямо в скулу. Он был крупный, плечистый малый, и Скилганнон сморщился, когда удар пришелся в цель. За ним последовал второй, справа, но этот цели уже не достиг. Друсс перехватил руку вагрийца и кинул его в лошадиное корыто.

— Иди-ка смой с себя грязь.

Тут на подмогу подоспел второй вагриец. Друсс ухватил его одной рукой за горло, другой между ног, поднял над головой и побрел со своей ношей к краю пристани.