Андрей Валентинов - Локи

Разбирались уже в тоннеле, за железным заградительным барьером. Плечистый стянул с лица маску, тряхнул тяжелой головой.

– Дожил! Выгнали, словно новобранца из унтер-офицерского борделя. Никакого уважения к ветерану!..

…Годами за сорок, голосом тверд, ликом крепок и прост, словно топором рублен. Взгляд тяжелый, липкий.

Лонжа, тоже сняв маску, хотел объясниться, но тот внезапно улыбнулся.

– Выполняли приказ, знаю. Претензий нет, сапер. Сам таким был двадцать лет назад.

И вскинул длинную руку:

– Хайль Гитлер!

Желтый неровный свет, острые тени. Поперек тоннеля – смена, десять саперов в комбинезонах с противогазными сумками. Скальпель чуть в стороне, возле стены, смотрит в сторону.

Плечистый уже без комбинезона, в камуфляжной форме с черными петлицами.

– Саперы! Меня зовут Йозеф Дитрих. Я прибыл в Горгау, чтобы навести здесь порядок, и я его наведу. Ваше подразделение по согласованию с командованием Вермахта временно подчиняется мне, поэтому каждый мой приказ – закон! Сегодня я смотрел, как идет работа. Не очень хорошо! Завтра будем работать лучше. Вы наверняка уже знаете: приказано вывезти из крепости все, в том числе снаряженные снаряды. Мы их вывезем, чего бы это нам не стоило!

Помолчал и словно выплюнул:

– Трусов и паникеров расстреляю лично! Я доходчиво объяснил?

Под ногами истоптанный пыльный асфальт. Тишина, только вдали, в глубине тоннеля, неясный шум. Погрузка идет без перерыва.

Смерть, неслышно шагнув из тени, улыбнулась тем, кто в строю.

– …Пункт первый, камрады. Имеем запасной комплект ключей, при эвакуации ребята из канцелярии подсуетились. В том числе и от оружейной комнаты, что, конечно, хорошо. Но вот оружия там мало, оставлен лишь запас для караула, десять винтовок «Mauser-kurz», по две обоймы патронов к каждому. Теперь продовольственный склад… «Эсэсы» его опечатали, однако в наличии пожарный выход.

Свет в казарме выключен, лишь в первых трех отсеках горят лампы. Там все, кто остался – два десятка «химиков» и примкнувший к ним обер-фельдфебель Столб. Этому – отдельный отсек, первый от входа. Ему единственному выдано оружие.

А дальше тьма, почти как в тоннеле. Но так даже удобнее, никто не мешает совещаться. На узкой койке, плечом к плечу, трое «дезертиров». Докладывает фельдфебель Запал, остальные, Лонжа и Любек, внимают.

– О караулах. Расставлены пока не всюду, так что если и помешают, то не сильно. В подвал под пустым складом попасть можно, я проверил.

У казарменных дверей снаружи – тоже пост, но пока одиночный. Парень в камуфляжной куртке от сигареты не отказался, но выходить не советовал. По крепости пущены патрули с приказом стрелять на поражение.

– Таким образом, выбраться можно. Но далеко ли уйдем.

Вопросов нет, значит, очередь говорить «красному» Любеку:

– Столба считать не будем, без него в казарме ровно двадцать душ. Одиннадцать – добровольцы, из злостных нарушителей дисциплины. Эти испуганы, но о побеге даже не думают, надеются, что обойдется. «Дезертиров» девять, все под следствием. Тут настроение иное, бежать согласны, но при условии, что снаружи их встретят и помогут. Членов КПГ четверо, включая меня. Мы высказываемся за восстание. Предлагаем захватить оружие и поднять заключенных. Понимаем, что шансов очень мало, но все же попытаться стоит.

Голос звучит глухо, еле слышно. Умолкает.

Тьма…

Теперь очередь Лонжи, но тот не спешит. Наконец, роняет негромко:

– Кто еще за восстание?

– «Черный фронт» против, – неохотно откликается фельдфебель. – Заключенные – не бойцы, их сомнут сразу. Рота «асфальтовых солдат» и с батальоном справится. Никаких шансов!

«…Если мы в форте придумаем чего, ваши в крепости поддержат?»

Не поддержат…

Лонжа смотрит во тьму.

– Погрузка «компауса» начнется вероятнее всего завтра. Первый же снаряд может не взорваться, но их там несколько сотен. Шансов и тут практически никаких. Предлагаю завтра с утра разобрать оружие и быть готовыми. Казарму захватить, тех, кто будет мешать, запереть. Дальше действовать по обстановке.

– До вечера, может, и дотянем, – вздыхает Запал. – А потом разберутся, если не Скальпель, то Зепп. Я его знаю, обещал расстрелять – расстреляет. Наши не поднимутся, а вас всего пятеро. Нет, не годится! Может…

Не договорил – помешал луч карманного фонаря. Прямо в лицо, в зрачки глаз.

– Кажется, я вас прервал?

Обер-лейтенант Домучик, шагнув ближе, скользнул лучом по всем троим.