По сыпняку… Немцы в Сталинграде по этой теме сурово попали. Из их первичной диагностики помню чёрные губы. А здесь? — Спросить.
Статистика такова: из сорока двух насельников, как было по первому снегу, к сходу снега умерло шестнадцать.
Одна баба замёрзла в лесу, другая умерла при родах. Один мужик в лесу на кол сел — провалился в глубокий снег. Ещё: деревом придавило, попал в полынью, угорел в бане. По остальным… сумма симптомов не полна.
Из доживших двадцати шести переболели все. Кажется.
Хорошо бы анализы крови: общий, биохимический, серологический, иммуноферментный, иммунной флуоресценции… В 12 веке?! О чём вы?!
Остаётся посмотреть глазами. На ту брюшнотифозную палочку. Я ж её в лицо помню! В школе в учебнике портрет показывали. Должны быть большие клетки со жгутиками, продолговатые, со светлыми ядрами.
«Масштаб вашей личности определяется размером проблемы. Которая может вывести вас из себя». — Кто это сказал?! Фрейд? — Зигмунд, ты не прав! Проблема — 3 мкм размером. Всего-то…
Линзы у меня шлифуют, четыре первых микроскопа построены.
«Наш Ванюша водолаз —
У него две пары глаз».
Фигня! У меня больше. И надо ещё.
В РИ многолинзовые микроскопы догнали по увеличению одиночные линзы Левенгука через полтораста лет. Известные в 21 в. его стёкла дают увеличение в 275 крат. По его утверждениям — было 500. Как он этого добивался… — есть две гипотезы: уникальная шлифовка или изготовление линз из расплавленного шарика на конце стеклянной нити.
Невооружённый человеческий глаз имеет разрешающую способность около 100 мкм. Хороший микроскоп 21 в. даёт увеличение как лучший Левенгука — в 500 раз, т. е. 0,2 мкм. Был бы у меня такой — мы б тех микробов по именам звали!
Лабораторные световые микроскопы дают увеличение от 56 до 1350 раз. Такое, с качеством вдвое лучше нижнего придела, мы сделали. Здесь, кажется, хватит…
Нужно уверенно видеть возбудителя. Этого и других.
Факеншит! Или кто-то думает, что ещё микробов не будет?!
Виноват: не «будет» — уже есть.
В РИ подбором линз удалось добиться увеличения в 1500–2000 раз. Сделаю. Когда мои ребятишки наберутся опыта.
Форсировать тему. Добавить ресурсов.
Ага. Поможет. Ограничено.
«Даже девять беременных женщин, собранных в одном месте, не родят ребёнка через месяц» — та самая ситуация.
Нужны опыт и мозги. Это — нарабатывается и образовывается. Медленно, непредсказуемо. Толпой — не решается.
Типовая задача руководителя НИОКРа: найди человека, неизвестно кого, который найдёт пакет решений, неизвестно каких. Что позволит достичь цели. Неизвестно когда. Но в кратчайшие сроки и требуемого качества.
Совокупность симптомов, микроскопы с препаратами… это диагностика. А лечить-то чем?!
А лечить-то у нас и нечем. О-ох…
Можем ограничить распространение. Карантин и дезинфекция.
Ой-вэй, какие слова! Ваня, ты же никогда не хотел быть доктором! Тебе же по душе ближе трактор!
И шо? Или, таки, будем лечиться, или хай воно горит?
«Узбекистан. Пока двадцатый век,
Но врач-еврей сегодня — дефицит.
Тo, что узбека лечит сам узбек.
Вот это — настоящий геноцид».
Век у меня — двенадцатый. Мы тут все «узбеки». В медицине.
Хреновастенько. Но «геноцида» — не надо. Надо — придумать. И — сделать.
Положим, мы не так уж беззащитны.
Нагрев, кипячение — постоянно. Брюшнотифозная палочка при «пастеризации» — прогревании при 70® 30 мин. — погибает. Вместе с бруцеллезной и туберкулезной.
Дети в моих приютах пьют молоко. Коровье, кипячёное.
Намедни попалась одна дура. Которая поленилась встать пораньше и прокипятить. Теперь она будет кипятить бельё. В погосте на Пижме. Такую ж и замуж выдать нельзя! Она, по глупости своей, собственных детей угробит! И, попутно, просто по лености, выпустит заразу в родное селение.
Нафиг-нафиг! В прачки, в погост, «для общего пользования»! Непрерывно промывать и обеззараживать!
Хорошо, что здесь леса много. «Гуляют — все!». В смысле: всем жрать только горяченькое.
Увы, угол избы не прокипятишь. Если один чудак микроба туда… слил, а другой ручкой подержался, сперва — за угол, потом — за кусок хлеба, то…
Песенка вспомнилась. Актуальная:
«…розовые на белом.
Что же нам с ними делать…».
В смысле: с бледно-розовыми элементами сыпи.
Что-что… — предохраняться.
Из «предохранителей» у нас спирт, поташ и известь. Говорят: «дезинфектанты».
Ау, коллеги! Кто из вас опылял нежные души аборигенов этим, столь удивительным для них, понятием — дезинфектант? И устанавливал уголовное наказание за неприменение?
Читать дальше