- Да, - отозвалась Доминик, - передохнуть было бы не вредно, если мы куда-то наконец прибудем... Бесконечность бесконечностью, но должно же где-то это метро кончиться...
И они добрались наконец до места, где смогли остановиться. Это была одна из станций. Они сумели выбраться наружу и наконец вдохнуть настоящий воздух. Но от первых лучей солнца, свидетельствующих о начале нового дня, Тки снова начал испытывать боль.
Ригель опять завернул ребенка в свой комбинезон и нес его на руках.
- Уф-ф! - глубоко втянул в себя воздух Виктор. - Какое же, скажу вам, удовольствие дышать спокойно...
Между тем Доминик уже достала из-за пояса небольшую радиостанцию и стала вызывать "Молох".
Хосе и Лоэнгрину понадобилось почти два дня, чтобы отыскать и забрать их. Для Тки это было тяжелое время, ибо воздух поверхности планеты тоже действовал на него не слишком благотворно.
- Ну, а теперь, - сказала в конце концов Доминик, - прежде всего мы займемся тем, что восстановим у него зрение.
Эпилог Свет Ригелю казалось, что его купают в крови. Все вокруг него плавало в кроваво-красном сумраке, в свете специальных ламп.
С "Молоха" направили послание адмиралу Бэррилу, и огромный звездолет полетел навстречу кораблю, которым командовала доктор Фло. "Молох" был не таких громадных размеров, как корабль-матка, и его медико-операционный блок не был рассчитан на серьезные операции. Тем более там нельзя было провести искусственную мутацию, которая бы повернула вспять все то, что природа произвела в течение веков.
Как только "Молох" присоединился к эскадре, доктор Доминик Фло и её сотрудники представили адмиралу Ригеля и Тки. Ученые экспедиции могли только склонить головы перед подобной игрой природы. Они во всем были согласны с Доминик.
Дело было только за тем, чтобы начать опыт.
Впрочем, шансы на успех были достаточно большими.
Сердце Ригеля колотилось как молот. Он жаждал и имел, конечно, полное право присутствовать при этом волшебном эксперименте. Кроме того, его присутствия постоянно требовал Тки, который просто буквально начинал биться в конвульсиях, когда Ригель долго отсутствовал. До самого последнего момента, до того как ребенка раздели и поместили под стеклянный колокол, Ригель держал его за руку и подбадривал словами.
Теперь улыбающаяся Доминик старалась успокоить самого Ригеля и убедить его в успехе опыта.
Совершенно нагой, вытянувшийся на столе Тки выглядел, как любой другой нормальный подросток гуманоидного типа.
- Удивительно, - тихонько проговорила Доминик, - когда он вот так лежит, трудно даже представить, что теневики отличаются от обычных людей... Скоро, Ригель, он откроет глаза... свои собственные глаза.
Ригель опустил голову. Он не мог говорить. К горлу у него подкатил комок. Этот сильный человек всегда очень страдал за других, а теперь к тому же был охвачен страстным желанием спасти свою расу.
Профессор Марксел, известнейший и опытнейший физиолог экспедиции адмирала Бэррила, лично руководил операцией, при которой присутствовал и сам адмирал. В микрофоне звучали слова ученого:
- Перед нами случай потери пигментации, сам по себе достаточно обычный в природе... Наш объект обладает повышенной чувствительностью к световому излучению... К несчастью, вместо того, чтобы сконцентрироваться на сетчатке глаза, эта способность распространилась на весь кожный покров, что, в свою очередь, вызвало атрофирование зрения, которое стало в определенных условиях бесполезным для организма. Все усложняется, господа, что это не единственная вновь возникшая у данного индивидуума способность. Как объяснила нам доктор Фло, этот объект обладает ещё к тому же церебральной сверхчувствительностью. Но сначала, как я вам уже сообщил, необходимо заняться потерявшим пигмент кожным покровом. А для этого... Тут профессор на некоторое время смолк, затем продолжал: - ...мы вернем коже её естественную окраску и чувствительность. В настоящий момент обработка, причем подчеркну, первичная обработка кожного покрова, ведется с помощью инфракрасного излучения, от которого, прошу обратить ваше внимание, господа, объект совершенно не испытывает страданий...
Ригель тяжело вздохнул, а Доминик тихонько пожала ему руку.
И действительно, Тки вел себя прекрасно. Глаза его были как бы закрыты, но он, конечно, не спал в этом кроваво-красном освещении, которое создавало у Ригеля столь странное и даже неприятное ощущение.
Затем по просьбе профессора Марксела Ригель переводил Тки команды поворачиваться то на левый, то на правый бок. Спектр освещения менялся, постепенно приближаясь к излучению Маркаба.
Читать дальше