Raptor - Хо

— Где же я мог тебя видеть? — ломал голову парень. — А! Точно! В ТЮЗе, был какой-то спектакль о гражданской войне. Наш класс туда водили. В каком же я был классе тогда? Во втором, кажется. Или в третьем.

Кавалерист печально покачал головой, развернул своего фыркнувшего коня, и неторопливо поскакал прямо на свет прожектора, превратившегося в заходящее солнце. Было слышно, как он задумчиво напевает себе под нос:

Бой идёт горячий, конь в атаку скачет…

Облегчение, которое испытал Евгений, тут же сменилось новым щемящим чувством тоски, словно скачущий в закат всадник уносит с собой какую-то дорогую частицу его самого. Уносит навсегда.

Сначала он побрёл следом за ним, потом ускорил свой шаг, перешёл на трусцу, и, наконец, побежал. Но человек с открытки удалялся от него всё быстрее и быстрее, не смотря на то, что его конь едва плёлся, а Женя бежал изо всех сил. Он догонял лишь обрывки его затихающей песни.

Цок-цок-цок, слышен стук подков…

Фигура всадника становилась всё меньше и расплывчатее, пока наконец не превратилась в сплошное подёргивающееся пятно.

— Подожди! — кричал вдогонку выбившийся из сил Евгений. — Я с тобой! Я тоже хочу к солнцу!

Но пятно продолжало плавиться в огромном солнечном диске, и вскоре растворилось в нём полностью.

Жар, источаемый светилом, становился всё плотнее. Окутав Евгения со всех сторон душным одеялом, он вдруг начал подталкивать его наверх — в стратосферу.

Словно пузырь воздуха, поднимающийся с огромной глубины, преодолевая чудовищное давление, Евгений рвался на поверхность. Это напоминало выход из глубокого сна. Безумные порывы, разрывавшие его душу изнутри, на какое-то мгновение словно отстали от пробуждающегося сознания, оставив лишь какой-то полубредовый сумбур, и полное непонимание происходящего.

Когда он открыл глаза, то зрение не сразу смогло сосредоточиться на окружающих объектах, заставляя изображение расплываться пролившимся киселём. Заторможенное сознание постепенно брало управление на себя, и словно включало восприятия, сегмент за сегментом. Наконец, абстрактная чехарда перед глазами остановилась, и он увидел перед собой следы на сиреневом песке. Он понял, что сидит на ровной поверхности, уперев руки в рыхлый песок. Проследовав взором по цепочке уходящих следов, он поднял глаза, и увидел Ольгу, стоявшую к нему спиной. Разум всё ещё спал, но что-то внутри, в самом центре рассудка, отчётливо просигналило, что этот момент имеет какую-то великую значимость для него, и необходимо во что бы то ни стало остановить девушку.

— Эй! — окликнул он.

Вершинина содрогнулась, и, медленно повернувшись к нему лицом, спросила:

— Чего ещё?

— Я должен сказать тебе…

— Что ты должен мне сказать? Жень, по-моему, мы с тобой всё уже обсудили.

— Да, да, конечно. Я всё понял. Всё понял, — было видно, что Евгению очень трудно говорить. Что-то словно душило его изнутри.

— Тогда в чём дело?

— Ты должна… Вы должны, — тут он скорчился от какого-то жуткого спазма, и задёргался в судорогах.

— Что с тобой? — Ольга озабоченно подбежала к нему, и присела рядом.

— П-послушай, — Евгений вновь совладал с собой. — Это всё. Это конец. Я п-проиграл…

— Не говори так!

— Но это так. Мне не удалось… В-в об-бщем, вы должны покинуть «Эвридику» сегодня же! Любыми силами сделайте это! Кх-х-х… Любыми, слышишь? Если Генка станет сомнамбулой — убей его. Если ты станешь сомнамбулой — пусть он убьёт тебя. Скажи ему. С-скаж-жи…

— Этого не произойдёт, Жень. Никто не станет сомнамбулой. Мы знаем. Мы подготовлены.

— Т-ты не понима-а-ае-е-шь! Оно уже вырвалось! Оно уже нацелилось на кого-то из вас. И теперь оно знает такое… Теперь оно знает всё! Всё-о-о-о!!!

— Женя!

— Уходи, Оля. Ух-ходи! — он попытался её оттолкнуть, но силы уже оставили его. Рука лишь скользнула по её плечу. — Прости меня.

— Я тебя тут не брошу в таком состоянии. Как мне помочь тебе?

Евгений дёрнулся от мучительной судороги, и закашлялся, отхаркивая тёмно-зелёную слизь.

— Ты не поможешь, — прохрипел он. — Уже.

— Что оно сделало с тобой? — Ольга попыталась схватить его за предплечья.

Но Евгений лишь дёргался в страшных судорогах, закатывая глаза, и кривясь мученическими гримасами. Внезапно его вырвало комком всё той же слизи, прямо на одежду девушки, после чего он сразу затих, опустив голову. Со лба его обильно капал пот.

— Боже мой, — прошептала Ольга. — Что оно с тобой сделало…