Илья Панин - Симфония-333

— Тебе показалось. — Интонация голоса Влады явно доводила до его сведения, что разговор закончен. Дан понял, что его обломили, что это уже не простодушная медсестра из больницы. Очаровать эту суперзвезду так просто, с наскока, у него не получится, и Дан решил изменить тактику:

— Хорошо, давай будем просто друзьями.

— Зачем ты мне нужен? — на лице у Влады играла дерзкая улыбка. — Я надеялась, что ты будешь гением. Понимаешь, Дан, у меня бзик на гениев, стерильных от вирусов. Я была бы твоей, если б операция прошла успешно. На кой черт ты мне сейчас сдался со своей единственной прелестью. Таких, как ты, великое множество, и даже в сто раз лучше.

Видеосвязь прервалась.

— Ну и сука же ты! — крикнул Дан. Его мужское достоинство, не успев воспарить, с размаху шлепнулось на пол и сжалось в твердый комочек.

* * *

— Привет, избранный богом человек, посмотри мне в глаза и угадай, зачем я вышел с тобой на связь?

Распутин бросил на Дана быстрый, как импульс лазерной стрелки, взгляд и опустил веки. Минуты две-три сидел неподвижно с закрытыми глазами, затем произнес:

— Я не знаю, что случилось, но ты не такой, как прежде. За такие короткие сроки таких разительных перемен в людях мне еще не приходилось наблюдать. Проблемы в отношениях с девочками тебя явно больше не волнуют. Я вижу по твоим глазам, что разговариваю с равным. Но что же ты тогда от меня хочешь?

Распутин опять закрыл глаза и еще пару минут размышлял, потом улыбнулся и весело продолжил:

— Ты разочаровался! Да, ты только начал применять мою теорию и сразу разочаровался. Ты сразу нарвался на стерву?

— И да, и нет. На стерву я действительно нарвался, но разочаровался я по другому поводу. Меня что-то гложет изнутри. Какой-то психологический зуд, непонятное беспокойство. И еще я потерял смысл в жизни. Ведь человеку интересно жить лишь до тех пор, пока есть к чему стремиться. А если у него больше нет цели? Если он уже все понял и все великие открытия совершил, что тогда? В чем смысл? Я понимаю, что вопрос не по адресу. Но, если тебе не в лом, давай поболтаем. Тем более, за все заплачено. Ты просто обязан разговаривать со мной.

Теория совращения девочек мне действительно больше не интересна. Но ты назваешь себя «избранным». Войди в «непосредственную связь» с моим подсознанием. Объясни, почему у меня пропал интерес к жизни.

Распутин опять ушел в себя. Нахмурив брови и не открывая глаз, начал говорить не совсем уверенно:

— Я вижу у тебя в голове какую-то математическую модель, совершенно не привязанную к основному, чисто человеческому инстинкту. Непонятно, откуда взялась у тебя в голове эта модель, но работает она у тебя только на чистой логике. А как же любовь, душа.

— Ты знаешь, вчера я уснул, и мне приснился сон. Во сне я случайно встретил истину, испугался и стал просыпаться. А когда проснулся, то в голове у меня осталась только логика, а эмоции, чувства и ощущение смысла жизни затерялись где-то во сне…

— Смысл жизни, смысл жизни… на кой черт тебе сдался этот смысл? — Вдруг разгорячился Распутин. — Да, жизнь втянула нас в свои объятия, не спрашивая нашего на то позволения, и теперь равнодушно наблюдает за нашей судьбой. Да, порой даже кажется, что она над нами посмеивается. И самая главная насмешка именно в том, что в нашей жизни действительно нет никакого смысла. И вот, что я тебе скажу: нету… и не надо!

Вот ты говоришь, что нарвался на стерву. Наша жизнь — это и есть самая, что ни на есть, первая стерва, равнодушная и холодная. Цинично хихикая, она наблюдает за нашими потугами продлить свое бессмысленное существование, и кроме «подлянок» от нее нечего ожидать.

А Смерть? Незримая волчица Смерть все время щелкает вокруг нас острыми зубами бесконечных проблем. Повернись к ней спиной, начни убегать, и острые зубы проблем превратят тебя…

Распутин остановился, явно подбирая нужное слово. Но пока он это делал, его мысль потекла в другую сторону. Так и не закончив предложение, Распутин сменил тему:

— Но не все так мрачно и безнадежно. Жизнь, несмотря ни на что, удивительна и захватывающе интересна. Но только для тех, кто имеет пра-виль-но-е к ней отношение!

Дан слушал с легкой улыбкой на лице. Слушал внимательно, но не верил, что этот профессиональный ловелас сможет сказать ему что-то такое, чего нет в его «математической модели». Он ожидал услышать что-то вроде профессорского бреда про счастье, но чем дольше Распутин говорил, тем серьезней и внимательней становилось у Дана выражение лица.