Илья Панин - Симфония-333

— Успокойся, мам. Никто меня не ударял. Сам упал. Все нормально. Ничего у меня не сломано и, вообще, ничего страшного не произошло.

— А я уже не знала, что думать. Третий день тебя нет дома. На звонки не отвечаешь. Где твои ноты, ты их что, потерял? Слава богу, что какая-то женщина побеспокоилась и скинула сообщение, что ты здесь, а то бы… еще бы один день неизвестности и я, наверное, с ума сошла.

— Женщина или девушка?

— Что женщина или девушка?

— Сообщение скинула женщина или девушка?

— Господи, да откуда ж я знаю, кто это был, может и девушка. Ох, непутевый ты, непутевый, женился бы хоть что ли поскорее.

— Опять начинается! — проворчал Дан. — Сколько можно об одном и том же?

— Ладно. — Мать поставила рядом с кроватью какой-то пакет — не иначе как передачка — и внимательно посмотрела Дану в глаза, — Врач говорит, что через недельку выпишет тебя, а голова что-то прям вся перемотана.

— А, ерунда! Бинты девать некуда, вот и мотают. — Дан отвел глаза в сторону.

— Взгляд у тебя стал какой-то…

— Какой?

— Не знаю… какой-то не такой… не такой, как всегда… тяжелый… прямо насквозь пронизывает, как рентген.… Даже жутко.

— Просто долго без сознания провалялся. — Дан попытался вложить в свой голос максимум убедительности. — Это пройдет, не пугайся. Мозги у меня в порядке, нервы тоже не шалят, так что все будет нормально.

Они еще немного поболтали о разных домашних пустяках. Рассказывая о каких-то малозначительных событиях, мать украдкой изучающе посматривала на сына, и взгляд ее наполнялся беспокойством.

— Ну ладно, я побегу, а то… — она запнулась, не желая соврать и не имея возможности сказать правду.

— Иди, иди, — сказал улыбнувшись Дан, прекрасно понимая, куда она торопится.

— Поздно уже, завтра на работу. — Смущенно добавила она и поднялась с больничной табуретки. — Давай, выздоравливай поскорее. — Мать поцеловала сына в щеку и торопливо выскользнула из палаты.

Она шла домой, думая о том, что вот он жив и скоро будет здоров, но его взгляд почему-то все время стоял перед глазами и не давал ей покоя. Вроде бы он остался таким же, как прежде — немного грубоватым, но добрым и понимающим. И в то же время, что-то было не то! Она чувствовала это сердцем матери, но не могла объяснить, что именно ее беспокоит, и это еще больше усиливало тревогу.

На следующий день Дана навестил профессор.

— Здравствуйте — сказал он, аккуратненько присаживаясь все на ту же табуретку.

— Здорово, экспериментатор — отозвался Дан, разглядывая кратеры в штукатурке на потолке.

— Как вы себя чувствуете? — его взгляд выражал неподдельную заботу и тревогу.

— Прекрасно! — Глаза Дана дерзко стрельнули в профессора — жив — здоров и с тоскою смотрю на свободу.

— Вы меня не поняли. Я имел в виду, как вы себя чувствуете умственно.

— Прекрасно, профессор, просто превосходно! Голова моя в полном и абсолютном порядке. Ничего с ней не произошло. Каким я был до «последствий от полученной мною травмы», ровным счетом — таким и остался, ничего «такого» со мной не случилось. Так, что советую вам, профессор, потренироваться сначала на кроликах.

— Но этого не может быть. Ведь я же точно знаю.… Этого не может быть…

— Потому что этого не может быть никогда! — Закончил Дан. — Я понимаю ваше горе, профессор, вы столько времени и сил, наверное, затратили впустую…

На профессора страшно было смотреть. Он был белее халата, надетого на него. Глаза, и без того большие, совсем вылезли из орбит. Они смотрели на Дана, но ничего не видели. Руки висели как плети. Профессор встал и, погруженный в свои горькие мысли, слегка покачиваясь, направился к выходу, даже не попрощавшись.

— Могу облегчить ваши страдания, — крикнул Дан ему вдогонку, — и пообещать, что не буду подавать на вас в суд за произвольное и незаконное вмешательство в мою среднестатистическую башку…

Вечером пришла молоденькая медсестра, сделать перевязку. Дан сидел на кровати, склонив голову, а она стояла перед ним, в таком же халатике, как Карина, и разматывала бинты. Заглядывая между пуговицами в щелочки халатика, ничего любопытного Дану обнаружить не удалось.

— Интересно… Что тебе пообещал профессор за молчание? Наверное… Счастья в личной жизни. Тебе хочется счастья в личной жизни?

— Кому же не хочется, — вздохнула, встрепенувшись, девушка. Дан явно отвлек ее от каких-то мыслей.

— А выходи за меня замуж, — неожиданно для самого себя ляпнул Дан.