Софья Непейвода - Первые шаги

Я удивлённо кивнула и хотела кое-что уточнить, но в это время вернулся второй белорун.

— И? — защитники посмотрели друг на друга, а потом на меня и снова друг на друга. Первый повел рукой в жесте согласия, судя по всему, ставя точку в этом безмолвном разговоре.

— По медицинским показаниям тебе запрещено стирание памяти, поэтому надо искать другое решение проблемы. Поскольку ситуация нестандартная, мы предлагаем тебе поучаствовать в её обсуждении. Ты сейчас способна к адекватному разговору не под действием поля?

Подумав, я отрицательно помотала головой.

— Нет. Мне нужно некоторое время для того, чтобы переварить случившееся и успокоиться. И ещё желательно знать, какие ограничения на меня теперь наложены, или хотя бы: угрожает ли что-то моей жизни, свободе, здоровью и памяти.

— Ты в безопасности до тех пор, пока соблюдаешь законы. Хотя возможны некоторые ограничения свободы.

— Понятно. Запрет на выезд из страны и раскрытие полученных сведений? — предположила я.

— Только второе. И то не в полной мере. Сколько времени тебе понадобится, чтобы успокоиться, и нужно ли для этого поле?

— Нет. Правильнее будет, если я переживу случившееся не под его воздействием, — с сожалением отказалась я. — Не знаю, сколько. Может — несколько часов, может — сутки.

— Хочешь остаться здесь или провести это время дома?

— Дома, — без колебаний выбрала я.

— Хорошо, — сделал одобрительный жест белорун. — Не спеши, трать столько времени, сколько понадобится — от работы мы тебя освободим.

Один из защитников проводил меня до квартиры, после чего оставил одну и без влияния поля покоя. Минут пять потребовалось, чтобы вернуться в нормальное состояние, если так можно назвать страх и обиду. Мне только что чуть не стёрли память. Некол и другие белоруны, которых я считала если не друзьями, то хотя бы приятелями, общались со мной только для того, чтобы проявить «высокие духовные качества», все пути развития и саморазвития закрыты… По сути, я не умею ничего, что пригодилось бы в этом мире и особенно — в других странах. В чём-то белоруны правы: стоит ли трепыхаться, если результата не видно? Стоят ли такие сомнительные знания понимания, что ты одинок? Вон, знакомый моллюск счастлив, и не факт, что не после стирания памяти. Страшно осознавать, что ты никому не нужен и, вероятнее всего, так останется навсегда. Решив не сдерживать себя, я выплеснула весь негатив наружу: на ни в чём не повинную постель и подголовный валик и, вообще, всю квартиру. Всегда становится легче, если не приходится сдерживаться и загонять эмоции внутрь.

Выплакавшись, успокоилась и смогла рационально оценить происходящее. На самом деле, всё не так плохо. Даже лучше, чем можно было бы надеяться. Если защитники не врут, ни жизни, ни здоровью, ни даже памяти ничего не угрожает, а это уже немало. Что же до путей решения проблемы… Всё равно надо уезжать из Белокермана. Скорее всего, при этом придётся подписать бумагу о неразглашении, но это не страшно. Другое дело, если они захотят подстраховаться как-то ещё. Умывшись, с минуту рассматривала в зеркале покрасневшие глаза и опухший нос, а потом поплескала на лицо водой ещё раз. В конце концов, если даже официально я неполноценный гражданин — то, значит, и ходить в расстроенных чувствах имею право! Главное — не проявлять агрессии к другим. С этими мыслями встала на середину комнаты и решительно посмотрела на потолок (скорее всего, камеры спрятаны там), собираясь объявить о своей готовности к разговору. Но потом резко передумала, метнулась к двери и, мгновение помедлив, выглянула в коридор. Странно, я почему-то была уверена, что меня запрут. Ну уж если не заперли…

— Я уже могу говорить. Куда идти? — сказала потолку. Он не отреагировал, и я села ждать. Пять минут, десять, час — ничего не менялось. Либо действительно не следят, либо хорошо скрывают и ждут от меня первого шага. Первым порывом возникло желание прямо сейчас отправиться к защитникам, но, не успев выйти из комнаты, я передумала. Важно понять, насколько правдивы их слова о моей безопасности. Полной гарантии, разумеется, получить не удастся, но хоть немного укрепиться во мнении хочется. Поколебавшись (появляться в спортзале после того, что узнала, желания не было), я отправилась на прогулку. В ней ведь нет ничего запрещённого?

Прогулка затянулась: только добравшись до соседнего дома-деревни и обогнув его, я направилась обратно. Нет сомнений, что при желании защитники легко смогут узнать моё месторасположение, как сделали это в аэропорту, но всё равно, даже иллюзия свободы сильно подняла настроение. Если бы хотели изолировать, это бы наверняка уже проделали. А теперь почему бы и не поговорить?