Софья Непейвода - Первые шаги

Настроение резко переменилось. Теперь я испытывала благодарность к Иломору за то, что он не поддался моей слабости и отключил поле покоя, ведь кто знает, не подбило ли бы оно меня на слабовольное «хочу». Даже сейчас остался какой-то смутный соблазн согласиться. Остановило то, что «спецучреждение» чётко проассоциировалось с психушкой. В ней тоже «хорошо». Только сейчас пришло осознание, каким жутким и сильным оружием на самом деле является это, на первый взгляд невинное, поле покоя. Ведь под его действием и под пули пойдут без страха и в раскалённую топку печи добровольно залезть могут.

— Нет, не хочу. У каждого из вас есть такие же переносные поля, как и у тебя?

— Не совсем. У большей части населения — простая их разновидность, которая работает недолго и сила воздействия не варьируется. У некоторых служащих, например, в центре переподготовки — да, такие, а у защитников гораздо сильнее.

— Защитники — это те, кто привез меня в больницу? — полуутвердительно спросила я.

— Да.

Я усмехнулась. Теперь понятно, почему они так безбоязненно вышли мне навстречу. И были защитники вовсе не безоружны, как показалось сначала. Минутку. Тогда я почувствовала воздействие поля не сразу, а лишь после того, как меня подвели к машине. А ведь, вот хотя бы судя по последнему примеру, оно действует быстро. Почти мгновенно. Значит, всё-таки проверяли. И кто знает, не отправили ли бы сразу в спецучреждение, попробуй я только оказать сопротивление. По телу пробежали мурашки: от какой же мелочи порой зависит судьба.

Поняв, что мне надо подумать, Иломор не стал настаивать на продолжении разговора. И так за небольшое время я получила достаточно информации для размышления. Теперь надо её переварить и хотя бы общими штрихами наметить, как жить дальше. Как себя вести, чтобы избежать помещения в спецучреждение, где «хорошо». Ещё надо признать самой себе, что через несколько лет я могу превратиться в монстра и неизвестно, насколько сохраню разум. Но нельзя сдаваться. Даже если передо мной не самые радужные перспективы — шанс всегда остается. А пока надо научиться жить в Чёрной Дыре и окончательно расстаться с надеждой вернуться или хотя бы связаться с родиной во Вне. Нельзя сказать, что последнее сильно расстроило. Почти единственным, что, а точнее, кто, удерживало меня там, на Земле, были близкие мне, родные люди. Вот с ними и надо попрощаться.

Я шла по упругой дороге чужого мира, среди зелёной растительности, а перед мысленным взором проплывали картины родного города, с его грязными улицами, шумящими и вонючими машинами, обшарпанными многоэтажками и серым пасмурным небом, с которого мелкой крупой сыплется снег. Прямо как тогда, в мой последний день во Вне. И от этого накатывала грусть — не тяжёлая тоска, а скорее, похожая на те чувства, которые возникают при мыслях о детстве: и жалко, что это время прошло, и понимаешь, что оно навсегда останется в тёплых воспоминаниях.

Внешне центр переподготовки рендеров ничем не отличался от любого другого здания — такой же огромный, около полутора сотен метров в диаметре и высотой с тринадцатиэтажный дом, цилиндр темно-серебристого цвета. Да и комната, в которою меня поселил Иломор, оказалась почти идентична больничной палате, совпадая по размеру, расположению уборной и ванны, по форме и даже по обстановке, если не считать того, что кровать отсутствовала, хотя матрас располагался на полу в том же месте, где в палате стояла койка. Осмотрев помещение, я целенаправленно устремилась к «окну», и оно не обрадовало чем-то необычным: набор заставок точно такой же. Невольно напрашивался вывод, что во всех общественных заведениях обстановка схожа.

Жизнь в центре переподготовки протекала практически так же, как в больнице, даже лекарства после каждого приёма пищи продолжали давать. Единственное отличие состояло в том, что время, прежде занятое лечебными процедурами, теперь тратилось на обучение. Чаще всего как вспомогательное средство использовались уже знакомые мне компьютеры. Хотя Иломор не стремился форсировать занятия, нагрузка была серьёзная. С каждым днем расширялся и словарный запас, к моему огорчению, оказавшийся всё ещё недостаточно большим.

Выяснилось, что в Чёрной Дыре используется календарь, очень схожий с Земным. Хотя год состоит из четырёхсот двадцати суток, но они делятся на двенадцать месяцев по тридцать пять дней в каждом. Хотя существует и другое, альтернативное, деление на двадцать месяцев по двадцать одному дню, но оно почти не используется. А вот недели могут состоять как из пяти, так и из семи суток. Как объяснил мне Иломор, именно из-за этого официальным всеобщим календарем принята двенадцатимесячная система, ведь при ней один месяц равно легко делился и на семь пятидневных недель, и на пять семидневных.