Гарольд Никольсон - Дипломатия

Итальянская дипломатия, несмотря на ее ловкость, является, пожалуй, плохим примером искусства переговоров. Она соединяет честолюбие и притязания великой державы с методами малой державы. Таким образом, ее политика не только изменчива, но и находится в переходной стадии. Современная Италия уже имеет дипломатов вроде Сфорца и Гранди, которые справедливо добились всеобщего уважения. Надо надеяться, что теперь, когда Италия становится действительно великой державой, ее дипломатия станет более солидной и достойной.

В предыдущих главах я рассмотрел зарождение и развитие теории и практики дипломатии. Я разобрал плохие и хорошие стороны старой и новой дипломатии и сравнил черты идеального дипломата с недостатками, внесенными в эту превосходную профессию различными типами национальной политики. В настоящей главе я намерен обсудить важнейшие новшества, введенные в дипломатическую практику такими послевоенными явлениями, как движение за демократический контроль, увеличение значения экономики и финансов, изобретения современной техники и растущее признание (которое до сих пор еще очень ограничено) общности международных интересов.

После войны 1914–1918 гг. считали, что в будущем дипломатические сношения будут происходить почти исключительно путем дружеских совещаний. В интересной речи, произнесенной в Королевском институте международных сношений 2 ноября 1920 г., сэр Морис Хэнки, который с 1914 г. присутствовал на 488 международных совещаниях, выразил мнение, что «нельзя сомневаться, что дипломатия путем конференций станет наиболее распространенным средством международных сношений». Во время войны нашли, что соглашения между различными союзными правительствами по вопросам безотлагательной важности не могли быть быстро достигнуты обыкновенными методами дипломатии. Премьер-министрам и экспертам союзных держав стало необходимо регулярно встречаться для обсуждения неотложных вопросов стратегии и политики, вызванных войной. Кроме того, появились бесчисленные вопросы продовольствия и транзита, которые должны были быть решены общими усилиями союзников. Последние вынуждены были объединить свои ресурсы и договориться о порядке снабжения. Была создана целая сеть комитетов и постоянных конференций. Эта сеть охватывала такие огромные организации, как Союзный совет по военным покупкам и финансам, Международная комиссия по снабжению, Союзный совет по продовольствию, Союзный совет морского транспорта, а также небольшие комитеты, состоящие из специалистов, ведавших снабжением углем, азотнокислыми солями, хлопком, нефтью и лесом. Эти различные советы и комитеты были связаны определенной схемой, подобной пирамиде, у которой основание состояло из различных подкомитетов по снабжению и которая завершалась Высшим военным советом союзных и ассоциированных держав.

В своей ценной истории развития и работы Союзного совета морского транспорта под названием «Союзный контроль над судоходством» сэр Артур Солтер показал, как эти международные комитеты с течением времени стали больше чем просто координирующим механизмом. Они представляли собой определенное новшество в тогдашней практике международных отношений. Вместо национальной политики, выраженной в дипломатии вражды и конфликтов, появилась общность международных интересов, принуждавшая к международному сотрудничеству. И разница не только в этом. Вместо национальной политики, стремящейся сверху воздействовать на факты, появилась система, при которой факты влияли на политику. Получилось, что группа международных экспертов, оперирующих под давлением общей опасности конкретными фактами, достигла более высокого уровня взаимного доверия и понимания, чем дипломаты смогли добиться в течение веков. И многие из нас надеются, что этот новый метод ведения дипломатии снизу окажется ценным нововведением в международной практике.

Эти надежды были до некоторой степени осуществлены секретариатом Лиги наций, который сумел приобрести и до сих пор поддерживает самый высокий уровень компетентности и сотрудничества. Но когда прошла общая опасность, военные советы союзников разделили судьбу древних амфиктионических советов— начался распад.

Преимущества дипломатии путем конференций очевидны. Те, кто отвечает за ведение политики, получают возможность лично вести переговоры. Этим методом экономится огромное количество времени, приобретается большая гибкость. Часто встречаясь, премьер-министры становятся лично знакомы, а иногда начинают даже доверять друг другу. «Настоящая интимность и дружба, — пишет сэр Морис Хэнки, — существенным образом способствуют успеху конференции, делая возможной полную откровенность в разговорах».