Гарольд Никольсон - Дипломатия

Если правдивость — первая добродетель идеального дипломата, то точность — вторая. Под этим понимается не только точность мышления, но и моральная точность. Лицо, ведущее переговоры, должно обладать точным умом и добросовестностью.

Профессиональный дипломат приучен с самого начала своей служебной карьеры к точности. Дипломат-любитель может проявить неряшливость. Известно, что даже политические деятели, даже министры забывали, что дипломатия, как уже указывает само название искусство письменное, а не устное, и что пути истории усеяны памятниками мира, которые или остались незаконченными или развалились по окончании только из-за того, что их основание было построено на песках устного недоразумения. Бьорке, Бухлау [50] В Бухлау (замок в бывшей Австро-Венгрии) в сентябре 1908 г. австровенгерским министром иностранных дел Эренталем и русским министром иностранных дел Извольским было заключено устное соглашение о возможной аннексии турецких провинций Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией взамен получения Россией права свободного прохода военных судов через проливы. Не дожидаясь, пока Извольский обсудит с другими державами вопрос о проливах и получит их согласие, Эренталь быстро провел аннексию. , Туари [51] Туари — После вступления Германии в Лигу наций французский министр иностранных дел Бриан и министр иностранных дел Германии Штре-земаи встретились 17 сентября 1926 г. за завтраком во французской деревне Туари, расположенной недалеко от Женевы. Они пытались договориться по всем вопросам, стоявшим между Францией и Германией (очищение Рейнской области, плебисцит в Саарской области и др.). Наметившееся соглашение не дало никаких положительных результатов не потому, как это думает Никольсон, что оно было неточно сформулировано, а потому, что не учитывало действительного соотношения сил, особенно позиции Англии, которая не хотела допустить соглашения между Францией и Германией без участия Англии. , Стреза [52] Стрем — город в Италии, в котором состоялась 11–15 марта 1935 г. конференция представителей Англии, Франции и Италии, обсуждавшая вопрос о германских вооружениях, о которых было объявлено германским правительством 8 марта 1935 г. Конференция выразила «сожаление» по поводу этих вооружений и решила предложить Лиге наций осудить эти вооружения Германии. , Мюнхен [53] Мюнхенское соглашение 29 сентября 1938 г. между Гитлером, Муссолини, Чемберленом и Даладье за счет Чехословакии. К нему была добавлена 30 сентября германо-английская декларация об основах дружбы между этими странами. Этой основой должны были явиться мюнхенская политика уступок со стороны Англии и признание морского превосходства Англии со стороны Германии, выраженное в германо-английском морском соглашении 1935 г. Здесь, как и в предыдущих примерах, дело не в неточностях формулировок, а в политике участников соглашения. Первоначальный смысл этого соглашения был гениально разоблачен товарищем Сталиным как заговор империалистических держав, направленный к тому, чтобы втянуть Советский Союз в войну. — вот те разрушенные храмы, которые должны служить предостережением для всех молодых дипломатов.

Профессиональные дипломаты, как правило, не так подвержены неточности. Посол почти всегда получает инструкции в письменном виде; представления иностранному правительству он делает или при помощи тщательно составленной ноты или в личной беседе, в последнем случае он немедленно по возвращении посылает запись разговора своему правительству.

Кроме того, согласно установившемуся обычаю, если посол собирается сделать иностранному правительству важное сообщение, он должен принести с собой краткий конспект, или aide-memoire [памятную записку], с изложением того, что он должен передать. Он может прочесть этот меморандум министру и даже оставить его копию. В свою очередь, если посол получает от министра, с которым он ведет переговоры, какое-либо важное устное сообщение, то посол проявит разумную предосторожность, если покажет министру свою версию разговора, прежде чем официально сообщит ее своему правительству. Непринятие подобного рода предосторожности вело к печальным инцидентам в прошлом. Классическим примером таких недоразумений является отказ Гизо в 1848 г. от обещаний, данных устно лорду Норманби (тогдашнему английскому послу в Париже), о которых последний сообщил в донесениях в Лондон. Гизо утверждал, что лорд Норманби совершенно исказил его слова и что он никогда не давал обещаний, которые ему приписали. Он резонно добавил, что доклад о разговоре, отправленный послом своему правительству, можно рассматривать как достоверный и обязательный документ только в том случае, если он был представлен на рассмотрение лица, заявление которого он излагает.