Гарольд Никольсон - Дипломатия

Если это склерозирование поражает не очень талантливого дипломата, оно лишает его способности приспособляться. Он больше не реагирует с прежней эластичностью на явления, которые он порицает, или на идеи, с которыми он мало знаком. Этот недостаток — удел тех, кто без борьбы поддается действию приближающейся старости. Но у дипломата это вызывает настоящее уменьшение дееспособности, так как способность приспособляться или ставить себя в положение другого имеет большое значение для успеха переговоров.

Разрешите еще раз процитировать Кальера:

«Для лица, ведущего переговоры, важно быть в состоянии отрешиться от собственного мнения, чтобы поставить себя в положение государя, с которым он ведет переговоры. Он должен быть в состоянии перевоплотиться в него и понять его взгляды и склонности. Он должен спросить себя: "Если бы я был на месте государя, обладал его властью и находился под влиянием его предрассудков и страстей, какое бы воздействие оказали на меня мои доводы?"»

Потеря способности приспособляться сопровождается потерей воображения. Для молодого дипломата воображение часто ловушка. «Pas de fantaisie» [ «Не фантазировать»] — был совет, к слову сказать, не принесший плодов, который старший Бюлов дал своему более прославившемуся сыну. Однако если старый дипломат теряет дар воображения, он превращается в нагруженное судно без парусов. Он перестает реагировать на новые ветры, дующие с его родины, и даже на штормы, которые могут внезапно возникнуть в стране его пребывания. Он становится настолько самодовольным, что перестает интересоваться психологией других. А так как психологическая подвижность — один из наиболее важных факторов в переговорах, инертный дипломат становится бесполезным.

Разрешите закончить эту главу седьмой великой добродетелью идеального дипломата — лояльностью.

Профессиональный дипломат находится под воздействием разных, подчас противоречивых, обязательств лояльности. Он должен быть лоялен в отношении своего повелителя, правительства, министра и министерства, своих сотрудников, до известной степени в отношении дипломатического корпуса столицы пребывания. Он должен быть лоялен по отношению к британской колонии и ее коммерческим интересам. Он обязан сохранить особый вид лояльности в отношении правительства, при котором он аккредитован, и министра, с которым он ведет переговоры.

Среди дипломатов, проживших долго за границей и быть может потерявших контакт с родным народом и со своим министерством иностранных дел, замечается тенденция, при которой их лояльность приобретает весьма туманные очертания. Некоторые из них способны настолько сентиментально полюбить страну своего пребывания, что перестают замечать ее недостатки, другие начинают ненавидеть ее с такой силой, что становятся нечувствительными к ее достоинствам. Между ними могут оказаться такие, которые, полагая, что функции посла — это создавать «хорошие отношения» с иностранными правительствами, смешивают цель со средствами и рассматривают «хорошие отношения» не как часть своих функций, а как единственную цель своей деятельности. Сосредоточение всего внимания на задачах только своей миссии может заставить забыть, что его страна имеет посольства еще и в других столицах и что единственно центральный авторитетный орган — министерство иностранных дел — обладает всеми источниками информации и может правильно взвесить дипломатическое положение в одной стране по сравнению с другими странами. Личная антипатия в отношении тех или иных иностранных коллег может помешать готовности совместной работы с этими коллегами даже тогда, когда сотрудничество диктуется политикой стран, которые они представляют. Старые традиции, даже прежние столкновения могут сделать для него трудным честное выполнение новой политики, проводимой министром иностранных дел. Иногда трения с собственным штатом могут отвлечь внимание посла от более серьезных дел посольства.

Против всех этих ядов, которыми может быть отравлен посол, имеется прекрасное противоядие. Это противоядие — полная лояльность в отношении правительства, которому он служит.

Я уже ранее указал, как легко дипломату, который не согласен с политикой своего правительства, показать свое несогласие без того, чтобы нарушить букву инструкций. Если он сопровождает свои слова ужимками, то он совершает преступление против своего правительства.

Более тонкое и бессознательное предательство может заключаться в докладах, которые дипломат посылает. Уже Кальер предупреждал дипломатов против искушения говорить правительству то, что оно желало бы слышать, а не то, что ему следовало бы знать. Наиболее почтенные послы поддаются этому искушению, не понимая, что, поступая таким образом, они совершают акт предательства в отношении своего правительства, которому они должны говорить правду, как бы горька она ни была.