Зеев Бар-Селла - Сюжет Бабеля

А возьмите Троцкого. Нельзя себе представить обаяние и силу влияния его на людей, которые с ним сталкиваются. Троцкий, бесспорно, будет продолжать борьбу, и его многие поддержат. <���…>

Мне очень жаль расстрелянных потому, что это были настоящие люди. Каменев, например, после Белинского — самый блестящий знаток русского языка и литературы. Я считаю, что это не борьба контрреволюционеров, а борьба со Сталиным на основе личных отношений. <���…> Какое тревожное время! У меня ужасное настроение!“

Эйзенштейн во время высказываний Бабеля не возражал ему» {463} .

Им свойственно было обольщаться мечтой, но иллюзий они не питали. И не удивились, когда в одном и том же 1940 году к ним пришла смерть — 27 января к Бабелю, 2 февраля к Мейерхольду.

Надежда — вещь очень хрупкая и неистребимая. Вот и я надеюсь, что наступит миг, когда из неведомых тайных подвалов вынесут рукописи Исаака Бабеля. И будем сверять наличие по описи. Опись сам Бабель составил, 11 сентября 1939 года — в письме, посланном из тюрьмы наркому внутренних дел гражданину Берия Л. П.

Вот — «результат восьмилетнего труда», с 1931 года по первую половину мая 1939-го:

1. Черновики очерков о коллективизации и колхозах Украины;

2. Материалы для книги о Горьком;

3. Черновики нескольких десятков рассказов;

4. Черновик наполовину готовой пьесы, — и

5. Готовый вариант сценария.

О некоторых рукописях мы можем сказать больше — под № 1 числится роман о коллективизации «Великая Криница». Под № 5 — сценарий фильма «Как закалялась сталь», по роману Николая Островского. О некоторых как-то и говорить не хочется — книга о Горьком… А о самом главном — несколько десятков рассказов — сказать просто нечего, потому что ничего про них не известно!

И остаемся мы с тем, что имеем: рассказы (меньше девяти десятков), один кинорассказ, одна киноповесть, 2 пьесы, 2 сценария, 37 газетных корреспонденций и очерков… Да еще чудом уцелевшая половина конармейского дневника.

Тут, правда, пошли разговоры, что удалось добраться до бабелевских писем к матери, сестре и первой жене… Чуть ли не тысяча писем! Но с их содержанием мы знакомы уже давно, и ничего выдающегося в них не обнаружилось… Литературно выдающегося. Для биографии их ценность, конечно, неоспорима. Но ведь и биографией Бабеля интересуются лишь оттого, что был он гениальным писателем…

Так что письмами тут не спасешься — литература нужна!

А теперь представьте мое изумление и восторг при обнаружении того, в чем Бабеля и не подозревал никто, — рецензий на литературные произведения других авторов!

До сих пор мы знали, что Бабель был неравнодушен к пишущим одесситам — сохранились рукописи двух предисловий к их невышедшим книгам: сборнику семерых молодых писателей (1924–1925) {465} и мемуарам Утесова (1939). В последнем случае, впрочем, говорится лишь о самом Утесове, но ни слова о том, что тот написал.

А тут не один, не два — целых 9 (девять!) новых, никогда не изданных текстов!!

Сразу признаюсь, ответа на вопрос: «Отчего бабелеведы их еще не напечатали?» — у меня нет.

Что же представляют собой сами рецензии?

Хранятся они в московском Российском Государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), в фонде Союза советских писателей. И говорится в них о произведениях неопубликованных. Таким рецензиям самое место в редакциях журналов и издательств. И у Союза советских писателей тоже было издательство — оно так и называлось: «Советский писатель»… Но писательский союз должен заниматься делами своих членов. Защитой их интересов, охраной их труда и здоровья… А тем, кто не член — авторам абсолютного большинства отрецензированных произведений, льгот и привилегий не полагается!

Никакого противоречия здесь нет — рецензии как раз и были проявлением заботы о членах союза. Писатель зарплату не получает, да и гонорары не каждый день сваливаются. А есть и семью кормить нужно ежедневно. Вот союз и придумал такую штуку — литературные консультации. Присылает начинающий автор свой опус в союз, а старшие товарищи ему дают советы — что исправить, какую черту героев выпятить… Или вообще писать отсоветуют — до тех пор, пока русской грамотой не овладеет. А консультанту за нелегкий этот труд капают какие-то деньги. Что особенно важно, когда у писателя творческий простой — не пишется, хоть тресни… Как, например, в случае Бабеля.