протоиерей Александр Горский - Дневник

30 августа 39. Я один был сегодня у себя в гостях и вместо празднования и ликования занимался составлением первого урока для начинающегося курса на завтрашний день. Приношу благодарение Господу, прилагающему мне дни на дни, и молю Его благодать не лишить меня и своего благодатного охранения и подкрепления на поприще предлежащей мне деятельности в наступающем новом году моей жизни. Господи! Твой слуга хощу быти, посылай и наставляй меня на дело Твое!

Июня 2. День пострижения о. Агафангела 40(Алексея Михайловича Соловьева). Взялся за перо от скуки. Мне бы надлежало еще вчера взять тетрадку эту в руки. Вчера – 1 июня – день для меня довольно замечательный: его памятником будут служить мне две записочки, полученные мною от О. И. 41Глубоко на меня подействовала последняя: правила его врезались в мою душу. Дай Бог, чтобы это послужило к моему благу; чтобы отселе я стал внимательнее к себе, осторожнее в отношении к другим. А моему наставнику да воздаст Господь новыми милостями. – Откуда происходит во мне это беспокойное стремление за пределы окружающей меня действительности? Отчего мне это хочется и чается видить перемену моего внутреннего и внешнего состояния? отчего я не могу сказать себе: вот все, чего тебе достигнуть назначено; ты вступил в тот круг, где все найдешь, что будет нужно тебе на твой земной век? О, какое высокое значение имеет скука! Дух мой, ты скитаясь на чужбине, скучаешь? – Радуюсь! Тебе хочется обновления? – Радуюсь! Ищи его, ищи его: ищи, – только истинного обновления, не наружного, но внутреннего.

Июня 4 . Скучно одному: хотелось бы иметь поближе человека, который бы мог наполнить пустоту души. Мне не чего другого от него хочется, как только того, чтобы он оживлял меня в часы уныния и душевной бездейственности, чтобы был мне указателем во всех случаях моей внутренней жизни; возбуждал, умерял, разогревал, охлаждал, когда нужно то или другое. Ненужно мне его остроумие, охота много говорить; нужно доброе сердце и опытность в делах сердца, простота, искренность. Я бы приходил к нему отдыхать, освежаться после пыльной работы. Мертвые друзья – не всегда говорят на вопрос; внутренняя беседа с самим собою, обращение к Светоподателю, по немощи моей, сопровождаются не малым утомлением, поеликусовершаются по большей части в голове, а не в сердце, где жизнь. – Бдит надо мною Хранитель; к нему обращусь? Но очерствелое сердце хотело бы осязать легкое веяние небесных крыл; его парение над душею в области премирной едва чувствуешь только в час неурочный, – не всегда, когда хочется. – Боже! Ты ведаешь, что мне нужно. Ты ведаешь, чем помочь моей нужде. Не оставь без помощи. – Слово прекращается, молчание лучше дает мне слышать себя. Тихая грусть, пойму ли я тебя? Как от тебя все изменяется. Какой чудный колорит из смешения твоей тени с красками жизни, мира!

7 Июня. Меня пробудило от сна немного ранее половины четвертого часа ночи ужасное сновидение, будто мой тятенька помер. Я помню себя на том вопросе, какой мне маменька сделала тогда: „Что же, спрашивал ли ты что-нибудь у отца о себе?“ Я отвечал: „О, где ты ныне носишься над нами, любезный тятенька!.. Да даст тебе Господь блаженство рая: ты, и покидая землю, заботился о своих“. Слезы и рыдания сопровождали слова мои… „Как же, продолжал я, он говорил мне: женись ты; но я отвечал ему: на что мне, тятенька, жениться, когда священником я могу быть и без женитьбы; между тем избавлюсь состояния, которое мне всегда представлялось тяжелым“ 42. Маменька повторила мне слова тятеньки: „Ну, что же, Сашенька, женись!“ Но я опять отвечал тоже. Ударили к утрене.

Мая 16. Вчера я увидел плод долговременного занятия трудом, казавшимся мне самым скучным и безплодным 43. Как жалею я что не нашлось у меня безропотной покорности, когда только приступал я к этому труду. Тогда плод был бы для меня двойной. Да научится же эта мятежная воля и этот кичливый разум скорее всего отказываться от собственных планов и предначертаний, когда встречаются они в противоречии с требованиями обязанности, сколько бы ни казались сии последния ниже первых.

Июня 15. Пришел я во втором часу пополудни к о. Ректору 44за бумагами, застал его в третьей (служебной) зале – в слезах: он, смутившись, вышел ко мне в среднюю залу; рыдания еще продолжались в душе его; он не мог свободно говорить; голос прерывался, сделался ненатуральным. Я переговорил с ним о деле. Он не хотел, чтобы я заметил разстройство его духа; тотчас перешел к другому делу; стал со мною говорить о разсуждении Руднева; 45чтобы отвлечь внимание от себя – нарочно делал вопросы ненужные. Я отвечал. Но мне больно было так разойтись с скорбящим. Я спросил его: что так его разстроило? Он не отвечал. Потом, сказав еще несколько слов, совсем к моему вопросу не относившихся, отпустил меня. Что это значит?