Ван Гог. Письма

сотню рисунков – сплошь штудии фигур. Эта сотня у меня фактически уже налицо, если

присчитать сюда несколько старых рисунков. Однако за время, оставшееся до твоего приезда, я

попытаюсь заменить те из них, которые недостаточно хороши, и внести в подборку известное

разнообразие.

240 1 нояб note 13 Note13 ря 1882

Последние несколько дней я был очень занят тем, что, возможно, заинтересует и тебя;

поэтому полагаю, что будет вполне целесообразно написать тебе об этом подробно.

В письме от Раппарда я получил резюме речи Херкомера о современной гравюре на

дереве. Не могу пересказать тебе все детально, но ты, вероятно, и сам уже прочел эту статью

(она опубликована в каком-то английском художественном журнале, возможно, в «Art Journal»).

Касается она, главным образом, рисунков в «Graphic». Херкомер рассказывает, как он сам с

огромным усердием и воодушевлением сотрудничал в этом издании, и особенно тепло

вспоминает о великолепных страницах первых номеров. Ему не хватает слов, чтобы выразить

значение, которое он придает работе первых сотрудников журнала. Он дает обзор успехов в

технике и исполнении, показывает разницу между старыми и новыми гравюрами на дереве и т.

д. и т. д.

Затем Херкомер говорит о наших днях и переходит к основному пункту своей речи. Он

указывает: «Граверы по дереву стали искуснее, чем когда-либо, но я, сравнивая наши дни со

временами основания «Graphic», явственно вижу симптомы упадка». И продолжает: «По-моему,

вся беда заключается в двух вещах, против которых я и протестую. Одна относится к издателям,

вторая к художникам.

Обе стороны делают ошибки, которые, если их не исправить, испортят все».

Издатели, говорит Херкомер, требуют вещей, бьющих на эффект: «Верный и

добросовестный рисунок больше никому не нужен, самые совершенные рисунки больше не

находят сбыта; требуется одно – броская картинка, заполняющая свободный угол страницы.

Издатели заявляют, что публика требует изображения текущих событий и

удовлетворена, если они воспроизведены правильно и занимательно, а до художественных

качеств работы ей нет дела. Но я не верю таким заявлениям издателей.

Единственное, что более или менее извиняет их, это нехватка хороших рисовальщиков».

Потом Херкомер переходит к художникам и говорит, как он сожалеет о том, что в наши

дни красота оттиска зависит не столько от рисовальщика, сколько от гравера. Он призывает

художников не допускать такого положения, рисовать строго и энергично, чтобы гравер

оставался тем, кем он и должен быть – выразителем мыслей и чувств рисовальщика, а не

хозяином работы.

Затем следует заключение – настоятельный призыв всегда вкладывать в работу всю

душу и не позволять себе ни малейшей слабости. В словах Херкомера звучит нотка упрека; не

без грусти и как бы протестуя против нестерпимого для него всеобщего равнодушия, он

замечает: «Публика, искусство дает тебе бесконечное наслаждение и полезное назидание. Оно в

полном смысле слова делается для тебя. Настаивай поэтому на хорошей работе, и можешь быть

уверена, получишь ее», – заключает он.

Вся речь – поразительно здравая, сильная, честная. Ораторская манера Херкомера

производит на меня такое же глубокое впечатление, как некоторые письма Милле. Она

вдохновляет меня, и сердце мое радуется, когда я слышу, как кто-нибудь говорит таким

образом.

А знаешь, ужасно жаль, что сейчас проявляется так мало интереса к тому искусству,

которое лучше всех остальных может служить широкой публике. Если бы художники

объединились для того, чтобы их работа (которая, в конце концов, делается для народа, – я, по

крайней мере, считаю, что таково высочайшее, благороднейшее призвание каждого художника)

действительно попадала в руки народа и была доступна каждому, это могло бы дать те же

результаты, которых достиг «Graphie» в первые годы своего существования.

В этом году Нейхейс, ван дер Вельден и несколько других художников делали рисунки

для ежемесячного журнала «de Zwaluw», который стоит 7,5 сентов. Среди этих рисунков есть

очень хорошие, однако большинство их сделано вяло (с точки зрения не замысла, а манеры, в

которой он воспроизводится), и я слышал, что этот журнал продержится не дольше, чем его

предшественники. А почему? Книготорговцы утверждают, что он не раскупается, и

сворачивают издание, вместо того чтобы всячески распространять его. Думаю, что и