Ван Гог. Письма

Брабанте окружены дубовым лесом или подлеском, а в Голландии – подстриженными ивами,

обнесены здесь живыми изгородями, черными и колючими. Теперь, на снежном фоне, это

производит впечатление шрифта на белой бумаге, выглядит как страница Евангелия.

Я уже несколько раз читал здесь проповеди – иногда в довольно большом, специально

приспособленном для религиозных собраний помещении, иногда на беседах, которые тут

принято устраивать по вечерам в жилищах рабочих; вернее было бы назвать эти беседы

библейскими чтениями. Помимо всего прочего, я изложил притчу о горчичном семени,

рассказал о бесплодной смоковнице и слепорожденном, а на рождество, разумеется, – о яслях

вифлеемских и «мире на земле».

Если бы с божьего соизволения я прочно осел здесь, я радовался бы этому от всего

сердца.

Вокруг повсюду высятся огромные трубы и горы угля у входа в шахты. Ты видел

большой рисунок Босбоома «Шофонтен»? Он хорошо передает характер здешнего пейзажа,

только тут – сплошь угольные шахты, в то время как на севере Эно добывают камень, а в

Шофонтене – руду.

129 Вам, апрель 1879

Недавно я совершил очень интересную экскурсию – целых шесть часов провел в шахте.

И притом в одной из самых старых и опасных шахт этого округа. Называется она «Маркасс» и

пользуется дурной славой, потому что там погибло много народу – кто при спуске, кто при

подъеме, кто от удушья, кто при взрыве рудничного газа, кто при подъеме подпочвенных вод

или при обвале старых штолен, и т. д. Место это – мрачное; на первый взгляд во всей округе

есть что-то жуткое и мертвенное.

Здешние рабочие большей частью люди истощенные и бледные – их постоянно гложет

лихорадка; лица у них изнуренные, измученные, обветренные и преждевременно

состарившиеся; женщины, как правило, выглядят поблекшими и увядшими. Шахта окружена

жалким поселком с несколькими мертвыми, до черноты закопченными деревьями и колючими

живыми изгородями; повсюду кучи навоза и шлака, горы пустой породы и т. д. Марис создал

бы из этого великолепную картину.

Как-нибудь позднее я попробую сделать набросок, чтобы дать тебе представление обо

всем этом.

У меня был хороший проводник, приветливый и терпеливый; он проработал в шахте уже

тридцать три года и старался все объяснить поподробнее и попонятнее. В этот раз мы

спустились с ним вниз на глубину в семьсот метров и заглянули в самые сокровенные уголки

этого подземного мира.

Забои (места, где работают углекопы), наиболее уда ленные от ствола, называются здесь

«des caches» – тайниками. Шахта имеет пять горизонтов; три верхние уже истощены и

заброшены – работы там больше но ведутся, потому что весь уголь выбран. Если бы кто-

нибудь попытался изобразить эти забои на холсте, это было бы чем-то новым, неслыханным

или, вернее сказать, невиданным.

Представь себе забои – ряд камер в довольно узком и длинном штреке, укрепленном

толстыми деревянными стойками. В каждой такой камере при слабом свете маленькой

лампочки рубит уголь шахтер в грубом брезентовом костюме, грязный и черный, как трубочист.

В некоторых забоях он может стоять в рост, в других лежит на земле. Все это более или

менее напоминает ячейки в улье, или темные мрачные коридоры подземной тюрьмы, или

шеренгу небольших ткацких станков, или, еще вернее, ряд хлебных печей, какие мы видим у

крестьян, или, наконец, ниши в склепе.

Сами штреки похожи на большие дымовые трубы в домах брабантских крестьян. В

некоторых отовсюду просачивается вода, и свет шахтерских лампочек, отражаясь как в

сталактитовой пещере, производит странный эффект. Часть углекопов работает в забоях, другие

грузят добытый уголь в небольшие вагонетки, которые катятся по рельсам, как конка, – этим

заняты преимущественно дети, как мальчики, так и девочки. Есть там, на глубине семисот

метров под землей, и конюшня – штук семь старых кляч, которые таскают вагонетки и отвозят

уголь на так называемый рудничный двор, откуда его поднимают на поверхность. Другие

рабочие заняты восстановлением старых штолен, креплением или проходкой новых. Как моряк

на суше тоскует по морю, несмотря на все угрожающие ему там опасности, так ц шахтер

предпочитает находиться не на земле, а под землей.

Поселки в этих краях выглядят заброшенными, безмолвными, вымершими, потому что

жизнь протекает под землей, а не наверху; здесь можно провести целые годы, но пока ты не