Элис Броуч - Шедевр

— Почти все комнаты обошли, малыш. Может, тут?

Он остановился прямо посреди восточного ковра. Марвин замер у него на пальце.

— Видел папину картину? С лошадью? — спросил Джеймс чуть слышно. — Правда, здорово?

Он подошел поближе, встал коленками на диван, чтобы было лучше видно. Марвин тоже подался вперед, балансируя на задних ножках. Прекрасная, сильная картина. Бьющий в глаза сочный синий цвет. Конечно, так сразу не догадаешься, что на картине лошадь, но когда знаешь, что это именно лошадь — ничего другого уже не увидишь.

Джеймс посмотрел вниз, на Марвина.

— Думаешь, я когда-нибудь смогу написать такую картину? Наверно, нет. — Мальчик тяжело вздохнул. — Я даже рисовать не умею. Это ты у нас художник.

Марвин сочувственно смотрел на друга.

— Зато без моих чернил ничего бы не вышло! — Джеймс внезапно развеселился. — Значит, тебе тоже необходима моя помощь. А красками бы у тебя получилось? Вряд ли. Такую громадную картину тебе точно не написать. Это же займет годы! Давай лучше держаться малого размера.

Оказывается, с Джеймсом можно вести разговор, не говоря ни слова. У жуков тоже так бывает: один все время говорит, другой молчит… Но Джеймс, похоже, и слушать умеет — говорит то за себя, то за Марвина. Будто мысли читает.

— Так, теперь в столовую. — Джеймс медленно прошел через арку. Марвин не шелохнулся. — Вряд ли ты живешь у Уильяма в детской. Знаешь, Уильям однажды проглотил божью коровку. Не веришь? Подобрал с пола и сунул прямо в рот. Мама чуть с ума не сошла.

Марвин пришел в ужас, а Джеймс продолжал, как ни в чем не бывало:

— Ладно, пошли на кухню, но осторожно — все уже, наверно, там.

Как только они повернули к кухне, Марвин перелез обратно на сгиб пальца.

— Ага, теплее! — ухмыльнулся Джеймс и на цыпочках вошел в кухню.

Миссис Помпадей хлопотала у плиты, помешивая что-то металлической ложкой. Марвин дополз до самого кончика пальца. Джеймс торопливо нагнулся и опустил его на плиточный пол недалеко от мойки.

Спасибо, отлично доехали — просто и быстро! Довольный Марвин юркнул в темноту.

— Джеймс! Как ты меня напугал! — воскликнула миссис Помпадей. — Я чуть не упала. Зачем ты сел на пол?

— Да вот, шнурок развязался, — пробормотал Джеймс.

Марвин уже исчез под раковиной.

Мама немедленно ударилась в слезы.

— Марвин, милый, где ты был?

— Прости, пожалуйста!

Но Мама уже обхватила его сразу четырьмя лапками и чуть не задушила в объятиях. Папа спешил следом.

— Мы с ума сходили от беспокойства. Почему ты не вернулся ночевать? Зря я позволил тебе вчера задержаться, Мама меня чуть не убила.

— Мы были в музее.

— В каком еще музее? — удивилась Мама. — Ты выходил на улицу? Марвин, какое тебе дело до людей? Это слишком опасно! Ты хотел помочь Джеймсу, но нельзя же рисковать собственной жизнью! Папа и дядя Альберт сто раз искали тебя в комнате Джеймса. Мы понятия не имели, куда ты делся.

— Простите! — повторил Марвин. Он рассказал родителям все: как они отправились в музей, как Кристина сбила его на пол и как ему пришлось ночевать у нее в кабинете.

— Ужас какой! — воскликнула Мама. — Скажи спасибо, что жив остался! Что ты там делал, в этом кабинете?

Марвин тяжело вздохнул. Так много всего случилось со вчерашнего дня. Как им объяснить?

— Я есть хочу, — сказал он. — Давайте поговорим после ужина.

— Конечно, конечно! — кивнула Мама. — Ты наверняка с голоду умираешь. Садись, поешь. У тебя был трудный день.

Три жука расположились вокруг кухонного стола — на самом деле это был прямоугольный розовый ластик. Мама уставила стол фольговыми тарелочками со всякими вкусностями. Тут были и мелкие соцветия брокколи, только что сваренные миссис Помпадей на ужин, и два кубика сыра чеддер, которые Уильям уронил за обедом, и хрустящая куриная кожица, и кусочек лимонной корки, и ломтик жареного картофеля, и мятная конфетка с дырочкой на десерт.

Марвин проглотил все до крошки, да еще ухитрился с набитым ртом рассказать родителям о Дюрере и о пропавших «Добродетелях». И о том, как он копировал «Мужество». И о «музейной краже», которую задумала Кристина.

Изумленные родители, забыв про еду, слушали сына.