Алан Фолсом - Послезавтра

Детектив встал.

— Что ж, тогда прощайте. Заеду в отель, и назад, в Лондон. Если у вас появятся еще какие-нибудь подозреваемые, проверьте их для начала сами, о'кей?

— Я ведь и собирался поступить именно так, — усмехнулся Лебрюн. — Это вы настояли на том, чтобы прилететь в Париж.

— Ладно. В следующий раз не забудьте отговорить меня от этого. — Маквей направился к двери.

— Постойте-ка, — сказал Лебрюн, гася сигарету. — Я полдня пытался до вас дозвониться.

Маквей молчал. Его методы расследования никого не касаются, даже если они не всегда законны. Маквей не привык посвящать в тонкости своей методики коллег — будь они французскими полицейскими, сотрудниками Интерпола, служащими Скотленд-Ярда или лос-анджелесской полиции.

— А жаль, что не удалось до вас дозвониться, — сказал Лебрюн.

— В чем дело? — буркнул Маквей, подозревая, что у француза есть для него что-то важное.

Лебрюн достал из ящика стола папку.

— Мы тут расследуем одно дельце... — Он протянул папку Маквею. — Помощь опытного профессионала не помешала бы.

Маквей подозрительно посмотрел на него, потом открыл папку. Там были фотографии мужчины, зверски убитого в какой-то квартире. Крупным планом — колени убитого. Чашечки раздроблены выстрелами из огнестрельного оружия.

— Стреляли из американского кольта тридцать восьмого калибра с глушителем. Пистолет лежал рядом с трупом. Никаких отпечатков, серийный номер сточен, — невозмутимым тоном сказал Лебрюн.

Маквей посмотрел на следующие два фотографии. На первой было раздутое до неестественных размеров лицо.

Выкатившиеся глаза, в которых застыл ужас. Вокруг шеи обмотан провод. На следующей фотографии — область паха. Половые органы начисто отстреляны.

— Господи Иисусе, — пробормотал Маквей.

— Стреляли из того же оружия, — пояснил Лебрюн.

Маквей поднял глаза.

— Парню пытались развязать язык.

— Если б на его месте бы я, то сообщил бы им все на свете, — заметил инспектор. — Лишь бы поскорее прикончили.

— Зачем вы это мне показываете?

Маквей знал, что парижская уголовная полиция — одна из лучших в мире. Вряд ли она нуждается в советах чужака.

Лебрюн улыбнулся.

— Просто не хочу, чтобы вы уезжали в Лондон. Побудьте здесь еще.

— Не пойму, к чему вы клоните. — Маквей снова взглянул на фотографии.

— Этого человека зовут Жан Пакар. Он работал частным детективом в парижском отделении агентства «Колб Интернэшнл». Во вторник доктор Осборн нанял Жана Пакара, чтобы выследить одного человека.

— Осборн?

Лебрюн зажег еще одну сигарету и кивнул.

— Это сделал не Осборн, а настоящий профи, — сказал Маквей.

— Я не знаю. Наши эксперты обнаружили смазанный отпечаток пальца на осколке от стакана. Отпечаток принадлежит не Осборну. У нас в компьютере такого вообще нет. Мы послали запрос в Лион, в штаб-квартиру Интерпола.

— Ну и?..

— Послушайте, Маквей, это произошло всего несколько часов назад.

— Осборн тут ни при чем, — уверенно сказал Маквей.

— Разумеется, его там не было. Вполне возможно, что это вообще совпадение и с нашей историей никак не связано.

Маквей опустился на стул.

Лебрюн сунул папку обратно в ящик стола.

— Знаю, о чем вы сейчас думаете. Следствие и так зашло в тупик, а убийство Жана Пакара не имеет никакого отношения к вашим безголовым телам и отрубленной голове. Но вы ведь прибыли в Париж из-за Осборна. Он — ваша единственная зацепка. И теперь вдруг такое совпадение. Вы наверняка спрашиваете себя, а если все-таки еще покопаться, вдруг связь обнаружится. Я правильно понимаю ход ваших мыслей?

Маквей поднял глаза.

— Правильно.

Под ее окнами стоял черный лимузин.

Вера увидела его из окна. Сколько раз ей приходилось дожидаться появления этой черной машины? Сколько раз сердце ее замирало, когда лимузин выезжал из-за угла? А теперь ей хотелось, чтобы эта машина не имела к ней ни малейшего отношения. Как было бы замечательно, если бы она наблюдала эту сцену со стороны, а лимузин заезжал бы не за ней.

Вера была одета в черное платье, в черные чулки, в ушах — жемчужные серьги, на шее — жемчужное ожерелье. На плечи она набросила короткое манто из серебристой норки.

Шофер открыл перед ней заднюю дверцу, и Вера села. Секунду спустя машина тронулась с места.

В четыре пятьдесят пять Анри Канарак вымыл руки, пробил время на своем пропуске. Рабочий день окончен. В раздевалке его поджидала Агнес Демблон.