Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Они нашли эти потерянные сто тысяч. Просто перепутали счета, — рапортовал он, — я хочу обедать. Солнышко, ты меня слышишь?

— Тош, — задумчиво сказал Андрей, — повтори мне фамилию Сони, чтобы я убедился.

— Носова, — выпалил Антон, — а что собственно произошло?

— Да тут бумажечки я нашел, — сказал Андрей, — полюбуйся какой хороший у нас папочка Сони и почему он вдруг передумал дружить с нами.

Антон взял папку и пробежался глазами по документам:

— Вот гадина то! Пока он в долги влезал ему это было выгодно и хорошо. А как сроки все вышли — дочку не отдам! Вот почему тетя молчит, — быстро сделал вывод Антон, — она не хочет задеть Женю с Соней.

— Верно, — ответил Андрей, — ей противна возможность использования Сони в этих играх — потому то и отселила их из дома. Так как к войне готовится.

— Что мы можем сделать в этой ситуации? — спросил Антон.

— Я думаю, что надо подыграть крестной. Лучше всего если мы сейчас с него эти долги и потребуем.

— Однако, план дерзкий, но мне он очень нравится. Только милый, можно просьбу.

— Угу. Какую?

— Давай сначала пообедаем, а потом поедем к нашему папочке заботливому, — жалобно попросил Антон, — а то с утра и чашки чаю не выпил, как на работу пришел.

— Солнышко мое, — ласково сказал Андрей, — конечно сходим.

И они потянулись друг к другу через стол и поцеловались. После чего закрыли кабинет и спустились в Лобби делового центра где располагалось несколько кафе с вполне приличным ассортиментом и приемлемыми ценами. Там они и провели полчаса, чтобы как следует подкрепиться. За столом тема Сони и Жени получила продолжение:

— И все таки у меня в голове не укладывается, — сказал Антон, — какой нужно быть скотиной, чтобы так на дочери спекулировать.

— Тош, — ответил ему Андрей, — в этой жизни очень много всякого дерьма, которого ты мог и не заметить, сидя в доме Гордеевых и продолжая изучать медицину.

— Нет, ты представь себе — родить дочь, растить ее, чтобы вот так, когда ей уже будет столько лет, что она и сама будет способно решать что–то устроить нечто подобное тому, что мы наблюдаем.

— Иногда детям приходится идти ради родителей на любые жертвы, — грустно сказал Андрей, — но мне таких людей не понять. Например, если твой отец — алкоголик, по уши в долгах, в которых он сам виноват — какое он имеет право тебе вообще что–то диктовать? А ведь таких папочек в любом городе очень много. Вполне возможно, что они много зарабатывают, тащат на себе весь семейный бюджет, сидят по уши в кредитах, в том числе за квартиру. И когда вдруг, ребенок позволяет себе принять решение — все — начинается сумасшествие.

— Ты с чем то подобным сталкивался? — спросил Антон.

— Нет, — ответил Андрей, — мои родители всегда вели себя со мной уважительно, я имел право на собственное мнение, правда, особо им не пользовался. Исключая эпизод, когда я не захотел у них работать. Но ведь тому были причины.

— Андрюш, — сказал Антон улыбнувшись, — как же мне все–таки повезло, что я встретил тебя.

— А я тебя, Тош, — ответил Андрей.

Они смотрели друг на друга и не могли наглядеться. Вот оно настоящее счастье.

Полина с двумя тяжеленными сумками подошла к родному подъезду и стала пытаться достать ключ. Это было не особо просто, когда ты нагружен под завязку. Поставив одну из сумок на асфальт, она достала ключи, приложила их к валидатору и толкнула тяжелую металлическую дверь. Потом взяла поставленную сумку и вошла в подъезд. Тяжело ступая по лестнице она прошла к лифту и вызвала его. Тут Полина заметила нечто странное на площадке с почтовыми ящиками. Присмотревшись, она увидела, что там без чувств лежала ее дочь Зина. Позабыв про сумки, брошенные у лифта она побежала к ящикам:

— Зина, — причитала она, — Зина, дочка, очнись.

На ее счастье в подъезд вошли два крепких молодых человека, которые быстро подняли Зину с пола и помогли отвезти ее в квартиру вместе с сумками. В момент, когда вносили бесчувственную в квартире звонил телефон. Полина не успела ответить.

Виктор бросил трубку в раздражении. Его всегда бесило то, что Зина не хотела ставить себе автоответчик. Носов достал из бара виски и налил себе стакан. Со второго этажа спустилась Катя, которая для визита во вражеский стан оделась предельно лаконично, и в ее наряде даже прослеживались какие–то зачатки вкуса, которые, скорее всего были давно задавлены мещанством и китчем. Виктора мало интересовала попытка Кати — он по прежнему полагал, что она бессмысленна: