Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

Комната Светланы Михайловны была совершенно обычной — все подобные палаты являлись проявлениями типового проектирования. Сложив в сумку скромные пожитки из шкафа Рита осмотрела туалетную тумбочку. Выдвинула ящик и увидела ту же фотографию, что и в комнате бабушки — там где они втроем с Клавдией. Рита вынула рамочку и обомлела, хотя это было как раз то, что она ожидала увидеть. Конвертик, а в нем несколько камушков. И те же надписи — ШЕСТОЙ. ДО ВСТРЕЧИ В АДУ. А вот последний цветок, который она достала ее увлек. Но Рита не знала, у какого растения такие симпатичные маленькие белые цветки в форме звездочки с красной сердцевиной. Что ж, придется просить о помощи кого–то, кто точно разбирается во всей этой растительности и цветах. В этот момент Рита снова подумала о Тимофее. Теперь ей нужна его помощь и она к нему обратится и не отстанет. В конце концов он имеет право обижаться на Риту за историю с телефонами и в принципе за это сумасбродное бегство. А на строптивого Тимофея можно было выйти только через лучшую подругу Соню, к которой Рита и собиралась поехать сразу, как завезет сумку с вещами Светланы Михайловны к себе домой. Рита задумалась. Теперь ее опасения сложились — жертвы получали камешки. Оставалось понять одну вещь, и что самое главное — в каком порядке они приходили. То, что камушки будущая жертва получала поочередно не было сомнений — на это указывала запись на клапане. Но куда со всем этим идти дальше? И сколько всего запланировано жертв помимо Клавдии, которую невозможно отловить из–за пресловутого конгресса. Внезапно Рите вспомнилась сцена ее последней встречи с Соней. И то, как они нашли потом ее мать в обмороке в комнате. Если допустить, что Катя Носова получала камешки, но молчит об этом, то ей могло стать плохо, когда она услышала рассказ Риты о найденном в комнате Натальи Борисовны конверте. Значит жертв точно больше трех. А камушков шесть.

— Что ж, — вслух сама себе сказала Рита, — так значит и жертв должно быть шесть. Но кто те двое, помимо Клавдии и Носовой о ком я не знаю. Кто еще получал камешки?

Вопросы на который пока что дать однозначный ответ не получалось.

Те, кто могли дать хотя бы какой–то внятный ответ, а именно супруги Носовы вернулись домой в ужасном настроении, поскольку визит их в милицию не привел ни к каким последствиям. Заявление у них приняли, но сказали, что пока нет письма о выкупе или свидетелей того, что Соню удерживают силой, то ожидать скорого разрешения этого «дела» нет шансов. Тут стоит заметить, что все это произошло не просто так. О том, что чета Носовых заявится в милицию с подобным заявлением там уже знали, потому что перед этим туда же являлась Анастасия Гордеева со своим адвокатом, которая сообщила, что Соня Носова вместе с ее племянником Женей Гордеевым ночевали у нее дома и скрылись в неизвестном направлении. Никаких признаков того, что Соню удерживали силой уважаемая во всем городе дама не заметила, после чего поощрила начальника городского отделения солидной денежной компенсацией, отчего ее авторитет в глазах милиции вырос до немыслимых высот. Так что Носовых обслужили по минимуму и благополучно пустили гулять лесом на все четыре стороны.

Это поражение, само собой только раззадорило Виктора, который начал строить новые злокозненные планы по расправе с ненавистными Гордеевыми. Катя запланировала прямолинейный блицкриг в стан врага о чем сразу поставила своего мужа в известность:

— Я пойду в дом этой мрази, где она прячет своего ублюдка и мою дочь, — горячо заявила Катя.

— И что ты добьешься? Тебя на порог не пустят.

— Я все равно попытаюсь.

— С этими уродами давно пора бороться силовыми методами, — безразлично сказал Виктор.

— Что ты имеешь в виду?

— А увидишь, — сказал Виктор, — есть у меня один козырь в рукаве, который они вряд ли ожидают. Я его использую. Все это дерьмо держится на одном единственном человеке, вот что я тебе скажу. Если его устранить, то они рассыплются в момент.

— Я все равно не понимаю что ты хочешь сделать, — замотала головой Катя, — я пойду переоденусь и поеду к ним.

— Считаю это бесполезно, но переубеждать не буду, — сказал Виктор и налил себе виски.

После ухода из гостиной жены, он убедился, что та закрылась в комнате, достал телефон и стал набирать номер Зины. Им было необходимо повидаться. Но телефон молчал.

Этим утром Зина проснулась в ужасном расположении духа и предчувствовала что–то наихудшее. Ноги не хотели ее слушаться, когда она поплелась в ванную, чтобы умыться. Голова была ватная, а руки, словно плюшевые.