Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

Механически совершив утренние процедуры Зина решила прогуляться. Одевшись в легкий сарафан, прихватив солнцезащитные очки и складной стульчик, положив в сумочку книжку, она спустилась вниз и выходя из подъезда увидела, что в почтовом ящике лежит что–то. Неясно, что управляло ею в тот момент, но она решила достать это сейчас, а не по возвращению с прогулки. Преодолев ступеньки, ведшие к межплощадному пространству с рядами ящиков, Зина достала ключ и открыла свой. Это был уже знакомый белый конверт. Женщина вскрыла его, увидела слово ЧЕТВЕРТЫЙ на клапане. Следующее что Зина услышала — это были звуки японской песни «Самый дорогой». Она слишком хорошо знала того, кто любил эту старую и прекрасную песню о любви и ожидании. Но здесь казалось, будто кто–то стоит этажом выше и слушает эту песню через наушники — звук был резковатым и еле слышным. Зина сложила конверт пополам, убрала его в карман и поднялась на этаж выше чтобы нагнать шутника. Но там никого не было, а музыка по прежнему звучала в ее голове. Зина спустилась назад, закрыла свой почтовый ящик и вдруг весь мир в ее глазах перевернулся и рухнул. Зина без чувств упала на холодный каменный пол. А музыка продолжала играть в воздухе… Самый дорогой был где–то поблизости.

Антон и Андрей поднимались на эскалаторе станции «Гостиный двор». Все это время они ездили на работу на метро — Андрей считал, что пока зарабатывает недостаточно для покупки своей машины, а ездить на транспорте крестной не желал категорически. Кроме того, метрополитен в Озерске был очень комфортабельным и не отличался переполненностью даже в час пик на том маршруте, которым Андрей ездил на работу через «Садовую» с двумя пересадками.

Как раз в это время Антон закончил свой пересказ Андрею всей эпопеи с бегством Сони из родительского дома:

— Какие–то тайны мадридского двора просто, — заключил Андрей, — ведь и крестная не объяснила почему она отказалась.

— Ну тетушка то всегда отличалась скрытностью, и зачастую только чтобы уберечь своих домашних от лишних проблем, — сказал Антон, — я думаю что у тетушки были какие–то старые терки с этими родителями.

— А как их фамилия?

— Носовы.

— Ничего не говорит эта фамилия, — сказал Андрей, — но я пороюсь в бумагах. Может что–то и найдется, что объяснит все.

— Очень логичный вывод, милый, — сказал Антон, — если бы ты знал, как мне хочется тебя поцеловать.

— Тош, я знаю, — улыбнулся ему Андрей и губами беззвучно сказал — «Я люблю тебя».

Антон ответил ему тем же.

Эскалатор привез их в холл станции отделанный металлом и пластиком, как и подземный зал «Гостиного двора».

Вскоре они поднялись в здание компании Гордеевых и на время окунулись в исключительно служебные проблемы, которые так или иначе следовало разрешить. Особенно усложняло жизнь то, что как назло все семейство Гордеевых активно окунулось в проблемы Сони и Жени и из руководства в офисе был только Андрей. Ему крупно повезло, что с ним рядом оказался Антон — иначе бы для тех, кто приносил все новые и новые сообщения о вопросах, которые следует разрешить.

Из–за этого водоворота дел Андрей смог обратиться к своим непосредственным обязанностям только в середине рабочего дня — до этого момента он не смог даже присесть, а Антона видел пару раз мельком и то, потому что перекидывал часть решения проблем на него. Сам Антон просто таял от этих поручений и бежал сломя голову чтобы быстро все исправить. Ему, разумеется, хотелось чтобы засчет его помощи у старших Гордеевых повышалось мнение о его Любимом Андрюше. Если раньше он мог думать об этом скрыто, то теперь все это, естественно было вполне очевидным и не подлежащим каким–то сомнениям.

Андрей занял место за своим столом и принялся перебирать поступившие в электронную почту письма. Избавив себя от спама, прочитав два важных послания из Калуги, где действительно намечались некоторые проблемы, подлежавшие разрешению в течение месяца, Андрей наконец открыл распечатки, которые следовало разобрать еще на прошлой неделе, но до них никак не доходили руки.

Очень скоро Андрей понял, что перед ним лежит очередной непочатый край работ по выбиванию долгов. Добравшись до последнего досье он уже приготовился к очередной круглой сумме и трагичных подробностях в описании, но очень скоро сам же запнулся о фамилию, о которой уже сегодня слышал, а когда просмотрел бумаги, то у него вытянулось лицо. Как раз этот волшебный момент совпал с появлением Антона, которой пришел доложиться об очередной разрешенной неприятности: