Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

— Как поступим? — спросил Антон, отвернувшись от компьютера, — пойдем напролом или не стоит? Тетя не просто так закрыла ото всех эти счета. Там может быть много чего такого, что и нам видеть не надобно.

— Я думаю что ты прав, Тош, — Андрей подошел сзади и приобнял Антона.

— Ты не боишься последствий? — загадочно спросил Антон.

— Все равно в конторе кроме нас никого, а все остальные предпочитают стучаться…

Антон встал и повернулся к Андрею:

— Я просто не хочу, чтобы ты из–за меня рисковал, — сказал он.

— Почему ты думаешь, что я рискую? Тоша, мы любим друг друга, и это главное.

Андрей положил ладонь левой руки на заднюю часть головы Антона и мягко прижался губами к его губам.

— Я так люблю тебя, — повторял Антон закрыв глаза и покрывая Андрея все новыми и новыми поцелуями.

— Я создан для тебя, — говорил Андрей, — для меня не существует никого кроме тебя.

И в этот момент сзади неслышно приоткрылась скользящая дверь кабинета, и в небольшом проеме возникло лицо Нади, которая со стороны увидела эту картину. Антон целующий Андрея, а тот отвечает на его ласки. И они говорили–говорили–говорили о любви. О том, что они любят друг друга.

Нет, это невозможно. Надя не верила своим глазам. Как такое может быть. Как он посмел предпочесть ее, такую хитрую и талантливую, другому мужчине! Это просто недопустимо. Они не могут быть вместе. Это неправильно. Мужчины не могут любить друг друга. Мужчины должны любить женщин.

Именно эти собственнические мысли крутились в голове ограниченной Наденьки, которая лицезрела это событие. Потом она медленно вернула дверь в исходное положение и побежала прочь из конторы. Вбежав лифт, отделанный зеркалами Надя ткнула в кнопку первого этажа, медленно сползла по стене вниз и зарыдала в полный голос. Рев раненой волчицы эхом отдавался в шахте. Руки ее тряслись от бешенства и раздражения. Как они посмели, да кто они вообще такие, чтобы так поступать с ее чувствами, с ее любовью. Будь они прокляты. Она разрушит этот союз рано или поздно, она сделает все чтобы они не были вместе. Потому что она любит Антона и будет с ним, даже если ради этого придется идти по трупам.

Андрей и Антон не заметили ее появления, а на странный вой из шахты лифта попросту не обратили должного внимания — мало ли ветер гуляет по коридорам и завывает в экстазе пробега по зданию. Они продолжали наслаждаться друг другом на фоне пейзажа огромного города и никому не было дано разбить этот союз. Они парили над городом и для них никого не существовало в этом мире, и ничто уже не изменит этой идиллии, и двое отлично знали, что будут в этом симбиозе до самого конца.

В общем, пока что, все кончилось хорошо.

Мой дорогой Сьелито!

Ты всегда запрещал мне плакать, но сейчас я не могу сдержаться, думая о тебе не плакать. Я смотрю на твой образ, что сохранили наши общие фотографии и не могу поверить в ту метаморфозу, которая с тобой произошла. Ты не мог просто так в один миг отказаться от нашего счастья в пользу этого волосатого чучела, которое надо показывать в цирке за отдельную плату, чтобы родители детям своевременно пластическую операцию делали и волосы вовремя подстригали.

Я ее ненавижу и наверное буду ненавидеть всегда. Когда–нибудь эта ненависть ее настигнет и раздавит, поскольку ничего иного кроме жестокой расправы она просто не заслуживает. Если бы она тебя любила, то не рыла бы подкоп под наши чувства, под нашу любовь, не пыталась бы разрушить все своими руками. А она сделала именно это, а ты смело успокоил ее — что, мол, пусечка, он сам виноват в том, что он несчастлив и сделал этот выбор сам.

А на самом деле эта волосатая мразь просто не хотела делить тебя с кем–то. И теперь я расскажу всю историю от и до, а в конце покажу на нее пальцем. В древности на прокаженных вешали колокольчик, и потому от них все шарахались и избегали. Так вот — она заслужила получить от меня этот колокольчик, который каждым своим звонком будет напоминать о тех слезах, что пролил я за все это время. И о тех слезах которые проливают другие несчастные лишенные своего счастья по недоразумению. Потому что не ожидали подлых ударов от миловидных девочек, которых на самом деле надо сгонять в резервации и стерилизовать, чтобы не могли передать в наследство свои гнидосные способности.