Антон Кулаков - Нечего прощать[СИ]

Сначала Соня пересказала Рите всю историю с ее бегством из родительского дома:

— Какой ужас, — удивлялась Рита, — я конечно была про них наслышана, но вот такой феерии не ожидала никак.

— И самое странное, что Женькины родители тоже отреагировали как–то нехорошо.

— По крайней мере они тебя не выгнали, — ответила Рита, — это уже большой плюс. А то начали бы и они на вас охоту и превратились бы вы у нас в новых Ромео и Джульетту.

— Я об этом уже задумывалась. Вот такие, в сущности, у нас новости. А ты мне каких кошмариков поведаешь? Я как прошлый твой рассказ вспомню — кровь в жилах стынет.

— Ну тогда готовься к новой порции. Убита Светлана Михайловна.

— Мразьева?! Та что ушла из школы когда мы в пятом классе были?

Рита кивнула:

— Я проникла в ее комнату в доме престарелых и смотри что я там нашла, — Рита извлекла из кармана камешки и странный цветок–звездочку.

Соня стала рассматривать камешки, а Рита продолжала рассказ:

— Пока к тебе ехала все думала, — что это может быть за безобразие. И вот о чем я тут задумалась.

— Ну, не тяни.

— Соня, я боюсь, что одной из жертв может стать твоя мать.

— Как?! — Соня испугалась. Она была очень обижена на мать, но при этом все еще ее любила.

— Помнишь, я тогда у вас дома про камушки рассказала.

— Помню конечно.

— Так вот, вспомни, что потом мы нашли твою мать в обмороке у нее в комнате.

— О боже, точно, — произнесла медленно Соня, — как я сразу об этом не догадалась.

— И еще я прикинула вот что — смотри, — Рита показала Соне на камешки и пересчитала их, — всего шесть. Может быть после каждого убийства приходит новый — в конверте написано ШЕСТОЙ. Значит всего было шесть конвертов. В таком случае я думаю, что и жертв должно быть шесть.

— Значит Борисовна, Мразьева, мама… а кто еще?

— Я боюсь, что еще одной жертвой может стать психолог Клавдия Геннадьевна.

— Это та, что сейчас самый дорогой психоаналитик в городе?

— Она самая. У бабушки и у Мразьевой есть фотография, где они втроем. Но Клавдия сейчас в Канаде на семинаре.

— Или она хочет чтобы думали, что в Канаде, — заключила Соня, — ты об этом не думала? Откуда ты эти сведения взяла.

— Они висят на ее сайте, где на прием записаться можно.

— И так легко поверила? Ее проверить надо.

— Согласна. Но и с твоей мамой поговорить надо. Вдруг у нее есть камушки, вдруг она в списке убийцы.

Соня покачала головой:

— Вот со встречей с ней я тебе помочь не смогу. Я же в бегах, — Соня наклонилась через ограду и тут сказала, — а вот и твой счастливый случай идет.

Рита посмотрела вниз — к подъезду подходил Тимофей, нагруженный пакетами с обедом.

— Черт, старушки все таки нагрузили его обедом, — возмутилась Соня, — мне что — целый взвод кормить? — тут она поняла что Рита ее не слушает, а смотрит вниз на Тимофея.

Соня увидела, что в глазах подруги вспыхнул огонек — неужели у них сейчас все разрешится и будет хорошо.

— Пойдем его встретим, — сказала Соня, — Женька его удержит, если тот бежать соберется.

Раздался звонок в домофон, и сразу за ним вопль Жени:

— Девочки, откройте дверь, а то я весь в картошке и грязны.

Соня пошла открывать, а Рита проследовала за ней.

На заднем плане определенно не хватало музыки из американских вестернов, которая играет, когда ковбои готовятся выхватить пистолет. Анастасия жестко смеривала взглядом Катю и выражение лица ее не обещало ничего хорошего, для пришедшей незваной гости. Но начала разговор она во вполне светском ключе, как того требовали правила приличия. Следует отметить, что вся старшая часть семейства, разбавленная Евгением, находилась поблизости от гостиницы, и потому уловив «светскую часть» беседы, которая пойдет ниже, быстро смогли прослушать более ценную часть, к которой Анастасия основательно подготовилась:

— Я удивлена, что Вы не позвонили в дверь, — любезно сказала Анастасия.

— Дверь была открыта, — холодно сказала Катя, — и я вошла.

— Лучше бы вы позвонили, — ответила Анастасия, — мы были бы готовы.

— Где моя дочь? — жестко сказала Катя.

— А вы полагаете, что она здесь? А кто она? Я что–то запамятовала, чтобы у вас была дочь.

— Ее зовут Соня.

— Ах Соня, невеста моего племянника Жени.

— Ваш племянник, — тут светскость беседы начала рушиться, так как в Кате стала просыпаться площадно–рыночная сущность, которой она была вскормлена с молоком матери, — совратил и похитил мою дочь. И он прячет ее в вашем доме.