Питер Бенчли - Бездна

Когда он закончил, то некоторое время смотрел на нож, что-то прикидывая. Затем вбил его в планшир и повернулся к Гейл.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы вы спрашивали его, не хочу, чтобы вы заставляли его страдать. Он испил свою чашу до дна.

Смущенная, Гейл начала было что-то говорить, но Коффин перебил ее.

– В юности он довольно-таки сильно попроказничал здесь, на Бермудах. Не более чем другие мальчишки, мне думается, но его проделки, казалось, были не просто хулиганством, они имели какую-то цель, как будто он хотел что-то сказать. Он никогда не крал в лавках и не грабил никого из простых жителей. Все, что он делал, было направлено против местных властей – полиции или британцев. Помню, британцы попытались отобрать участок муниципальной земли на Сент-Дэвидсе, чтобы построить какое-то общественное заведение. Островитяне страшно возмутились, заявляя, что эта земля всегда была их собственностью, принадлежала им по праву. Конечно, британцы все равно ее отобрали, но чертовски мучились, пытаясь построить там что-нибудь. Трис и его приятели уничтожали все сразу же, как только что-то воздвигалось, например, засыпали сахар в емкости для горючего и тому подобное.

Так или иначе, когда ему было около двадцати трех, он познакомился с британской девушкой, Присциллой. Я позабыл ее фамилию. Она была здесь на каникулах и встретила Триса в Сент-Дэвидсе совершенно случайно. Боже, какая великолепная была девушка! И славная. Более доброго и неиспорченного создания свет не видел. Трис учил ее, как нырять, как искать места кораблекрушений. Боже, кажется, учил всему, разве только не языку рыб. Она же учила его, как обходиться с людьми, как управлять собой. Успокаивала его мгновенно, как масло, пролитое на волну.

Она уехала домой в Англию, но вернулась следующим летом и начала работать с детьми в Гамильтоне. Через год после этого они поженились – должно быть, в 1958 году. Британские круги не одобрили этот брак. Они никогда не знали, как обходиться с жителями Сент-Дэвидса. Иногда они называли их красными неграми, чаще же делали вид, что Сент-Дэвидс вообще не существует. Но так как Присцилла переехала с Трисом на Сент-Дэвидс, вырвав его из цивилизованной среды, где он мог быть неугоден кому-нибудь, они забыли об этой истории. Она продолжала работать в Гамильтоне, а он оставался на острове.

Буквально у всех на глазах Трис превратился в другого человека. В нем не осталось злости, для нее просто не было места. Слишком много счастья.

В течение двух, может быть, трех лет все шло прекрасно. Они вместе ныряли на места кораблекрушений. Чтобы в кладовой всегда была еда, Трис работал спасателем. Его отец еще был жив тогда, так что он сам не должен был работать на маяке. Однажды весной, в начале шестидесятых, Трис нашел свой первый затонувший корабль “Тринидад”. На нем было не столь уж много сокровищ – брусок золота, кольцо с изумрудом, несколько других мелочей, но для них этого было достаточно. Как раз в это время Присцилла забеременела. Никто не знал об этом тогда; все обнаружилось позже. Но сами-то они должны были знать, она вся цвела от радости жизни. Она с такой гордостью носила кольцо с изумрудом и просто на глазах наливалась любовью и – да, наверное, это единственное слово, которое здесь подходит, – святостью.

Как я уже говорил, она работала с мальчишками, у которых были проблемы: они не натворили столько, чтобы заключать их в тюрьму, но при этом не могли справляться как следует со всем тем, чего требовало от них общество. Она же любила их, как своих собственных.

Это было как раз то время, когда в Америке начала процветать торговля наркотиками. Не здесь, здесь их никогда не находили в значительных количествах. Но шли разговоры, что Бермуды будто бы используются как перевалочная станция для контрабандистов. Судно, появлявшееся во Флориде или Норфолке с европейским грузом, вызывало некое недоумение у чиновников, особенно если оно останавливалось, скажем, на Гаити или на других островах по пути. Но парусные лодки, совершавшие круизы между Штатами и Бермудами, или бизнесмены, проводившие здесь долгие уик-энды, – на них никто не обращал никакого внимания.

Однажды один из воспитанников Присциллы проболтался и рассказал что-то о шхуне, которая идет с юга с грузом наркотиков. Она подумала, что это просто болтовня, но упомянула о ней Трису. Охотников за сокровищами подслушивают везде, в каждом баре и на каждом рыбном базаре. Так оно и должно быть, так собирают намеки, сплетни; такой-то видел кучи балласта в определенном месте; кто-то другой заметил странные деревянные детали в другом; кто-то говорит: “Смотри, какую монету я откопал на Испанской скале”. Такого рода разговоры. Так что Трису не составило труда проверить эту сплетню, и она оказалась правдой. Частная яхта направлялась в Сент-Джордж с десятью килограммами героина. Часть его должна была быть передана на туристское судно в караваях хлеба; остальной товар должен был храниться здесь, и его понемногу предстояло увозить на север “бизнесменам”.