Андрей Кадацкий - Иллюзия

Звякнул походный колокол – сигнал обедать. Труженики села присели на ведра, отерли руки об испачканную одежу. Из пакета появились бутерброды – черный хлеб с тонкими разводами масла, бутылка воды из-под крана. Усталость и малость заставляли жевать чинно.

– «Можно с вами? Я все знаю!» – С улыбкой подошел летчик-с-пальчик, шарообразной фигуры в серой ветровке, довершил ковбойский анекдот: – «Пуф!.. Зачем ты его убил?.. Очень много знал». Хлопцы, давай знакомиться, я – Димка, Димка Панасенко.

Ребята представились менее официально. Пожали руки, изучающе разглядывая друг друга. Армейские привычки располагали к дружбе. На импровизированную скатерть – полиэтиленовый пакет, легли бутерброды с колбасой, вареные яйца, встал термос с горячим чаем.

– Угощайтесь, парни, – подбодрил Димка и звонко застучал скорлупой по жести пустого ведра.

Парни поблагодарили, но предпочли жевать гордыню.

– Ребят, ну правда, мне одному это не съесть. Мамка наготовила, как на полюс. – Панасенко разломил бутерброд, протянул Малышеву. – Давай, хоть пополам.

Молчун впервые за последние месяцы видел колбасу. Даже пятна жира, в детской жизни казавшиеся отвратительными сейчас обрели притягательность, точно изюм в батоне. Запах колбасных изделий ранее игнорировался обонянием, сейчас отвыкший нос фиксировал малейшие нюансы. Глеб вяло взял, откусил, начал крошить зубами на молекулы. Биологическая память подсказала – медленное жевание в малых количествах насыщает быстрее быстрого в больших.

– Пойду, пробегусь. – Забаровский поднялся, зажав голод в кулак. – Наверное, наши опять тонну картошки оставили.

В отсутствие товарища молчун заработал челюстями активней. Новый знакомый болтал без остановок за летное прошлое, отсутствие работы, новой учебы как способа занять жизнь.

На второй день Димка растопил и гордость Руслана, тот согласился на угощение, в благодарность брянцы настояли на пробе своих подобий бутербродов. Когда Панасенко съел, почувствовали облегчение, будто по вкладу стали на равных.

Дожди пошли настойчивей. Сапоги хлюпали по лужам. Капли стекали с носа. Прятались в автобусе и близлежащем леске.

– Может, завтра кончатся? – Забаровский с надеждой вглядывался в небо.

– Нет, – развеял летчик. – Видишь, какие облака? Дальше будут лить. По метеорологии.

Димка сколько себя помнил, всегда хотел стать пилотом. После школы отправился поступать в Оренбургскую область, в город Бугуруслан. Вечный троечник неожиданно хорошо сдал экзамены, зачислили. От физических нагрузок, дисциплины и военной диеты склонное к расплыванию тело вытянулось в стройность. Когда русская молодежь по школьной традиции кидалась катышками хлеба, Арсен – серьезный армянин с насупленными бровями, мотал головой вслед «снарядам», будто зритель на матче в пинг-понг. По-восточному вахал, напрягался длинным организмом, расширял глаза до изумления.

– Чего ты? – Сидевший рядом Панасенко уплетал борщ. – Никогда хлебом не кидался?

– Как можно?! – Потомственный кавказец вскинул руку. – Когда человек кюшает, он – святой! Вот идет война, я иду с автоматом. Смотрю, ти сидишь в окопе, кюшаешь. Я тебя стрелять не буду. Покюшаешь, тогда да.

Пермяк поперхнулся смехом, закашлялся, но с тех пор стал уважительней относиться к еде и чужим обычаям.

Летчики обязаны летать. Другой вид транспорта считался ущербным, хотя получили «права» вплоть до категории «С». Когда возникала возможность сгонять домой, шли в аэропорт, находили пилотов нужного рейса. Краткое изложение просьбы всегда находило понимание.

– Идите в самолет, прячьтесь.

Димку спасал рост – мог забиться в любую щель. В низкорослости он находил исключительно преимущества: «На войне в маленького не попадут». Если контролеры не застукали «зайца» или демонстративно отвернулись, несколько часов лета и ты дома. В полете безбилетные пассажиры вели себя уже раскованно, раздевались в багажном отделении до трусов, сушили форму.

На старших этапах обучения, поднаторев в вождении воздушных судов, летали вторыми пилотами, нарабатывая часы. Однажды сбились с курса, приземлились в чувашских степях, в ожидании топлива плескались в прозрачном озере.

– Хлопцы! – воскликнул Панасенко. – Гля, сколько здесь раков!

Недолго думая, летная братия соорудила из подручных материалов бредень, арендовала громадную кастрюлю в местной деревушке. Смотреть на рачный пир прибежала вся детвора, лупали глазенками, впервые видя цирк.