Андрей Кадацкий - Иллюзия

Кулаки забарабанили в родную дверь. Открыл сонный Дукаревич в семейниках, мгновенно проснулся, огокнул.

– Малыш, ты чо носишься голый?

Брянец оглядел себя, прикрыл руками причинное место, просочился мимо соседа. Руслан спал, свешиваясь с койки, изрядно наполнив тазик. Из-под Олегова одеяла торчала копна девичьих волос, хихикающие глазки. Малышев юркнул в свою кровать, накрылся, замер. Опытный пятикурсник быстро накинул майку, штаны, вставил ноги в тапочки.

– Моей не домагиваться, – и скрылся за дверью. Через десять минут вернулся с одеждой первокурсника, проворчал: – Да-а, не все в порядке с юмором у женщины, которая дает. Но ты, похоже, не оправдал надежд. Лилька расстроена.

– А она тоже с нами вчера… выпивала?

– Да нет, она зашла ругаться на шум. Увидела тебя после стакана… такого беспомощного и нежного. Решила воспользоваться, уволокла к себе, паучиха. А ты чо, ничо не помнишь?

Глеб отрицательно мотнул головой.

– Ничо, Малыш, не грусти. В другой раз станешь мужиком.

Брянцы съездили в Нытву ради финала. Футбол перевесил тягость общения с отчимом. Пасынок начинал успокаиваться. Мужик вроде неплохой, пускай живут, раз так срослось. Бразилия с Италией разыграли унылую ничью с нулями в основное время. По пенальти бразильцы взяли верх. Когда мазали Франко Барези и Марсио Сантос, Забаровский назидательствовал:

– Я всегда говорил – одиннадцатиметровые должны пробивать атакующие игроки.

Нападающий Даниэле Массаро и запустивший мяч по воробьям Роберто Баджо подпортили теорию. Зато увидели ребячью радость Роналдо, он мог бы стать новым Пеле, но тренер Парейра предпочел в атаке опытного Бебето. У России нашелся повод для гордости – Саленко разделил лавры лучшего бомбардира с Христо Стоичковым. И веское оправдание – проиграли будущим чемпионам, а шведы взяли бронзу.

Месяц парни прожили в общаге, благо надеявшаяся кастелянша уговорила комендантшу. Забаровскому хотелось к Ленке, но он предпочел сэкономить на дороге, упирая на почту. Для приличия и за едой наведывался в Нытву к матери, забрал транзистор «Океан» – коричневый ящик с добротный портфель.

– Радио «Максимум» – сто три и два эф эм, – подсказал кунгурец.

Хозяин транзистора упорно крутил поисковую ручку. На средних волнах английская речь перемежалась испанской, французской, звенело индийское диско. На коротких волнах по-итальянски обсуждали моду.

– …с другой стороны, правильней «Братьев Карамазовых» назвать просто «Карамазовы». Там и отец играл важную роль. – Случайный тык поймал «Достоевский FM». С тех пор вместо «техно» комнату наполнила «классика».

Малышев задолжал другу порядочную сумму, родительский перевод позволил лишь свести концы с концами. Со сквозняками по общаге бродили легенды о попойке в семьсотседьмой. Брянский молчун стал знаменитостью – девицы спорили о размерах, парни встречали с ухмылками. Он записался в центральную библиотеку имени Горького, но поездки из Соснового бора в город стоили денег. Глеб пошел в корпус мехмата, где располагалась факультетская библиотека. Высокая библиотекарша с худой конституцией в умных очках наотрез отказалась выдавать книги только поступившему. Юноша ежедневно, как школу, посещал читальный зал, изучал учебник латыни. Общая тетрадь съела последние гроши. Методичное конспектирование с домашним повторением ускорило процесс и растопило сухое сердце заведующей книгами. В залог честного слова библиотекарша выдала материал на руки. Теперь Малышев даже макароны жевал с раскрытым учебником, учил мертвый язык лишь с перерывами на сон.

Первого сентября АД-94 собрали в корпусе «Г», оказалось – большинство закончило спецшколу аэрокосмического факультета. Родители спецшколистов работали на «Пермских моторах» и «Авиадвигателе», находящихся на одной территории, детей направили по стопам. Из залетных – брянцы, летчик, дембель и выпускник авиационного техникума. Выбрали запланированного старосту – Виталика Бочкина, толстяка начальнической породы, раздувшегося от важности, велели собраться в назначенный час перед главным корпусом ПермГТУ для транспортировки на нужды сельского хозяйства. С собой велели прихватить ведра и обед.

Илья-пророк разрядился недержанием, большей частью моросящим, словно терпел весь год. Глебу пришла бандероль с осенней и зимней одеждой.

Серое небо, слякоть, жидкая грязь. Долгая дорога в поля, сидя на ведрах в проходе разбитого автобуса. Свистящий ветер, редкие раскаты гогота от свежих анекдотов, команды кураторов. Запах надвинувшейся осени, холода до озноба и крестьянской доли. Спецшколисты кучковались вместе, присматривались к чужакам, пришельцы присматривались ответно. Шли парами по отведенным грядкам, набранную картошку сваливали в мешки, завязывали острой веревкой. Брянцы трудились без перчаток, пальцы резали в кровь, лопались мозоли. Одногруппники работали спустя рукава, оставляли много картофеля. Руслан добровольно взвалил на себя роль либеро – ходил по грядам однокурсников, придирчиво выколупывал из грязи клубни.