Робин Кук - Кома

Дождь все продолжался, и ручейки текли по щекам Сьюзен. Теперь она тщательно смотрела под ноги, обходя многочисленные собачьи кучки, так же характерные для Бикон-Хилл, как газовые фонари и красный кирпич. Идти стало легче. Но она не могла так же отогнать чувство ответственности за Бермана и Гринли. Она снова подумала, что Нэнси Гринли столько же лет, сколько и ей. Она подумала о собственных проблемах во время менструаций, когда кровотечение было сильнее, чем обычно, о том, как это пугало ее, выводило из себя и заставляло чувствовать себя беспомощной. Ведь вполне могло оказаться так, что ей тоже понадобилось бы диагностическое выскабливание, и, может быть, это произошло бы в Мемориале.

Но сейчас ее выгнали из Мемориала, а может быть, и из медицинской школы. И поэтому она ничего не могла поделать, решись она продолжать исследовать эту проблему или бросить ее. Сьюзен смущенно вспомнила о своем умонастроении, когда только начала заниматься этим делом. "Новая болезнь!" – Сьюзен засмеялась над своей суетностью и обманчивым чувством всемогущества.

Сьюзен направила свои шаги вниз по Пинкни-стрит, пересекла Чарльз-стрит и пошла к реке. Так же бесцельно, какой была и прогулка по Бикон-Хилл, она поднялась по ступеням на мост Логфелло. Стены были исписаны броскими надписями, и Сьюзен помешкала, читая некоторые бессмысленные высказывания, безликие имена. В центре пролета моста она остановилась, глядя на реку в сторону Кембриджа, Гарварда и моста Бостонского университета. Река была покрыта кусками льдин, между которыми виднелись участки чистой воды, и была похожа на гигантское абстракционистское полотно. Стайка чаек неподвижно сидела на плавучей льдине.

Сьюзен не знала, что заставило ее посмотреть налево, откуда она пришла. Она увидала мужчину в темном пальто, который повернул к реке и остановился, когда Сьюзен посмотрела в его сторону. Затем Сьюзен снова вернулась к своим беспорядочным раздумьям, не удостоив мужчину ни единой мыслью. Но минут через пять – десять Сьюзен заметила, что мужчина не двигается с места. Он курил и глазел на реку и, видимо, так же безразлично относился к дождю, как и Сьюзен. Сьюзен подумала о странном совпадении, когда два человека в дождливый февральский день грустно размышляют над рекой, в то время как мост обычно был пустынен и в хорошую погоду.

Сьюзен пересекла мост в направлении Кембриджа и пошла по берегу реки к докам Морского Технологического института. Ей стало холодно, так как сырость проникла ей под воротник. Этот дискомфорт оказал на нее лечебное действие. Она тут же решила вернуться в общежитие и принять горячую ванну.

Она внезапно повернула, намереваясь вернуться обратно по мосту Лонгфелло и на метро доехать до дома, но остановилась. Тот же человек в темном пальто стоял на мосту метрах в девяноста от нее, уставясь на водное пространство Чарльз Ривер. Сьюзен ощутила необъяснимое беспокойство. Она изменила свои планы, только чтобы не проходить мимо этого мужчины. Она срежет угол кампуса Морского Технологического и выйдет к станции Кендалл.

Пересекая Мемориал-Драйв, она заметила, что человек двинулся в ее направлении. Сьюзен принялась убеждать себя, что глупо забивать себе голову каким-то незнакомцем. Она объяснила это тем, что гораздо ближе к необоснованной паранойе, видимо, из-за того, что огорчена больше, чем хочет себе признаться. Но чтобы окончательно увериться, она свернула и прошла до конца квартала, остановившись перед Политической библиотекой. Стараясь вести себя естественно, она поправила тесемки на своем пакете.

Человек показался почти сразу, но не свернул к библиотеке, а пересек улицу и скрылся из виду. Но Сьюзен все еще не была полностью убеждена, что он не преследует ее. Можно было с натяжкой предположить, что тактика незнакомца – ответ на ее нарочитые остановки. Сьюзен поднялась по ступенькам и вошла в библиотеку. Там она зашла в комнату для женщин и перевела дух. Зеркало отразило ее обеспокоенное лицо. Она подумала, что надо бы позвать кого-нибудь, но отбросила эту мысль. Что бы она могла сказать в свое оправдание, что не звучало бы смешно? Кроме того, она почувствовала себя лучше и была готова забыть этот эпизод, как причуду воображения.

Выходя из комнаты для женщин, она уже настолько обрела хладнокровие, что была способна оценить архитектуру библиотеки. Она была суперсовременной и отличалась простором. Не было ничего общего с перегруженной деталями напыщенностью, характерной для старых университетских библиотек. Стулья были обиты ярким оранжевым холстом. Полки и каталожные шкафчики были из полированного дуба.